В гости к племени мурси или на жертвоприношение в Непал. О путешествиях необычного формата

Станислав Белоглазов — основатель фотошколы MAGNET (его бизнесу уже больше 20 лет) — превратил хобби в профессию и объехал почти весь мир. Он посетил 170 стран (из них 155 — члены ООН, а также страны, не признанные мировым сообществом и не входящие в ООН). Станислав много лет организовывает фототуры в самые необычные места земного шара, хотя туроператором себя не считает, а говорит, что просто учит фотографов-любителей тревел-съемке.

Среди его путешествий много экзотических. В своих социальных сетях он выкладывает кадры с обрядов инициации юношей африканских племен, ритуалов вуду на Гаити, принесения в жертву животных в Непале, кадры из жизни обычных рыбацких деревень где-то в Мьянме, ужин слонов или крокодилов в дикой природе и много другого поражающего воображение.

Такие фототуры — не самый дешевый вид путешествий. Однако популярный. Станислав с компанией фотографов едет не просто посмотреть страны и города, но и посетить интересные события — фестивали, карнавалы, ритуалы.

Со мной едут вполне себе свободные во всех смыслах люди: имеющие время, деньги, желание жить и творить. И, конечно, свободные от предрассудков: свой устав оставляют в своем монастыре, на чужие не примеряют, — отмечает он.

DK.RU попросил Станислава рассказать про экзотический и экстремальный туризм. Вопросов у нас было много, поэтому интервью пришлось разделить на три части. В первой части мы публикуем рассказ о том, как в таких путешествиях преодолеваются разного рода барьеры — языковой, культурный, психологический и так далее.

Экзотический фототуризм предполагает посещение необычных мероприятий типа обрядов жертвоприношения или инициации в африканских племенах. Как твои коллеги-фотопутешественники реагируют на такие предложения? Ведь то, что нормально в Африке, для нашей культуры совершенно неприемлемо. Одно дело смотреть об этом передачу, другое — наблюдать вживую и даже принимать участие.

— Хорошо, понял, о чем ты спрашиваешь. Представь храм Манакамана в Непале. Он находится на высоте 1300 м над уровнем моря. Вокруг горы, канатная дорога, красотень. И мы едем туда не абы когда, а конкретно в пятницу, потому что именно в этот день вместе с туристами в храм устремляются толпы местных паломников, чтобы принести жертву богине Бхагвати. Кто-то везет с собой петуха или курицу, кто-то ведет козла. На вершину горы рогатую живность поднимают специальные грузовые вагонетки.

Местные боги достаточно кровожадны и не прочь испить чьей-то крови. А непальцы же хитрый народ: они сначала просят блага у богов, потом дожидаются, когда это получат, и уже после приносят жертву.

Итак, на вершине горы, у храма, в очереди на лобное место стоят люди с петухами, козлами, а какой-нибудь буддист — с кокосом. Он будет приносить в жертву кокос, ему ничего живого убивать нельзя. (Екатеринбургские путешественники в компании со Станиславом Белоглазовым уже приготовили камеры, чтобы фотографировать принесение в жертву животных, прим. ред.).

На месте жертвоприношения работает специальный товарищ со специальным ножом типа кукри (это боевой нож непальской армии). И вот он этим ножом совершает священное действие. И если он как-то не так повернул этого козла, фотограф может оказаться (и оказывается) весь в крови…

Непал

Если вы собираетесь ехать и фотографировать жизнь других культур и стран как она есть, вряд ли стоит оценивать ее через призму собственных установок и убеждений. Путешественники понимают, куда едут. Даже если кому-то сначала кажется, что все здесь «ужас-ужас», довольно быстро это проходит. Да не такой уж это и ужас, кстати: священной богине достаются только головы, а тушки животных заворачиваются в большой чистый пакет и отправляются домой, в хозяйский суп.

Жителям российских деревень приходится своими руками убивать любимых свинтусов, а тут все комфортно — и по делу, ради богов, и самому руки в крови пачкать не надо, грех на душу брать.

Или вот, возьмем, к примеру, традицию эфиопского племени мурси: разрезать и растянуть нижнюю губу у девушки, вставив туда глиняную тарелку. Вот тогда она становится «девушкой что надо».

И там же, в соседнем племени хамер, юноша доказывает свою «взрослость» прыжками по спинам коров, а девушкам и женщинам приходится терпеть удары розгами по голой спине в течение всего дня инициации молодого члена племени, потом же они с гордостью носят получившиеся шрамы.

Да, участники фотопутешествий видят, как на теле женщин рассекается кожа, видно мясо, течет кровь… фотографируют все. Причем женщина сама подает розгу мужчине и требует, чтобы ее ударили как можно сильнее. Раны после этого не обрабатываются. Считается, что чем грубее получится шрам, тем его обладательница круче.

У меня было два путешествия в эти места. Поначалу некоторые участники испытывают шок, но потом видят, что все это делается добровольно: с песнями и плясками, никто в племени не испытывает по этому поводу никаких страданий и горя.

А что насчет красивых экзотических путешествий без треша, какие они в Африке? Есть в твоих фототурах элемент постановки или все спонтанно? Не опасно ли фотографировать без официального приглашения?

— Прошлой весной я в очередной раз мотался по южной части Африки, по проверенным туристическим местам: Замбия, Зимбабве, Ботсвана. Там полно хороших отелей, полеты на вертолете, из которого можно фотографировать водопад Виктория, комфортные водные прогулки. Жирафы прямо по территории отелей гуляют. Но и веселые неожиданности бывают: плывешь-плывешь на небольшом катере и бумс — натыкаешься на бегемота. Конечно, сразу приходилось быстро отплывать, но недалеко — надо же этого бегемота сфотографировать.

Водопад Виктория со стороны Зимбабве

Я, конечно, за все натуральное, без постановок: дикую природу, реальные ритуалы. В Бенине раз в год король Вуду собирает с окрестных стран колдунов и устраивает праздник. Не для туристов, а потому что и колдуны Вуду тоже любят праздники. И мы, конечно, приехали на этот праздник. А в глубинке Того мы просто остановились в случайной деревне и пошли на звук барабанов: перед нами предстали реальные вуду-танцы с участниками в состоянии транса. Один из них приплясывал с живым гекконом, свисающим изо рта… так и проглотил его всего, пока танцевал.

А вот в Малави мы не попали на танцы с масками, поэтому попросили местных жителей станцевать для нас, но так же, как они это делают во время празднований.

Но и обычную жизнь рыбаков на озере Малави мы, конечно, тоже поснимали. Просто приехали на джипе в рыбацкую деревню на рассвете и стали фотографировать. Против люди или нет, всегда выясняется на месте. И довольно быстро. Ситуаций, чтобы начинали стрелять без разговоров, не было, они вообще редки на этой планете. Конечно, я сначала подхожу, здороваюсь и демонстрирую фотоаппарат. Если кто против — сразу дают понять.

Малавия

Запрещены для съемки могут быть военные объекты, аэропорты, вокзалы. Там да, желательно уточнять заранее. Но и в этом случае обычно все заканчивается тем, что полицейские просто просят стереть снимки. Однажды у меня флешку с дрона форматировали рейнджеры у водопада Игуасу в Бразилии: над национальными парками летать нельзя. Мы, конечно, из парка выехали, когда взлетали, но все равно попались.

А могут быть сложности с документами при пересечении границ между африканскими странами?

— Да. Это связано и с тем, например, что страны Западной и Центральной Африки вообще не сильно заинтересованы в туристах, а если уж кто к ним забирается — стараются поживиться любым способом, в том числе придираясь к бумагам, придумывая правила на ходу.

Политика тоже добавляет неожиданностей, переделы сфер влияния идут и в Африке. Вот сейчас идет изгнание Франции из колоний — а это процессы непростые, вчера визовые страны вдруг становятся безвизовыми и наоборот. Можно прилететь… и быть депортированным. У меня так было с Мали.

Могут быть проблемы с перевозкой детей, если их фамилия не совпадает с фамилией родителей и нет свидетельства о рождении на английском языке с нотариальным заверением… Так нас порадовала Ботсвана, когда я путешествовал в компании семьи с детьми. Но это редкие случаи, не потоковая история. И, как показала практика, чаще всего все можно решить на месте.

Как в Африке с языковым барьером? Африканцы говорят на языках колонизировавших их стран? Как ты договариваешься с теми же мурси, что к ним на обряд приедут гости?

— Чтобы столкнуться с языковым барьером, далеко ходить не надо. Если вы сплавлялись по уральским рекам, то знаете, что в Башкирии, Татарстане, Удмуртии, не так уж далеко от больших городов, есть деревни, где надо еще найти, кто с тобой будет разговаривать по-русски.

Собственно, наше представление, например, о Китае тоже сумбурно бестолковое. Мы считаем, что в Китае говорят на китайском. А у них много разных диалектов и их носители друг друга не понимают. Но иероглифы у них одинаковые. Так что можно попробовать объясниться письменно с онлайн-переводчиком. Он спасает, если есть местная или тревел-симка, а без интернета, конечно, сложнее.

В глубине Африки нет интернета, и офлайн-переводчики заранее не скачаешь: неизвестно, какие скачивать и кто сможет прочитать перевод в твоем айфоне.

Но и там всегда получалось договориться, что называется, «на пальцах». А там, где говорят на английском, не подпускайте к переговорам тех из группы, кто жил в англоговорящих странах, заканчивал спецшколы и институты… не договорятся!

 
Племя мурси, Эфиопия

Никто их там не поймет, скорее всего. Чаще всего общаться приходится на очень простом, «неправильном» английском. Они не понимают вторые и третьи формы глаголов, деепричастные обороты и герундии. Им надо назвать ключевые слова, а все, что касается времен, просто обозначить датами, днями недели… Хотя понятия о времени у разных народов — это отдельная песня.

У тех же эфиопов, например, свое представление о часах, и оно не совпадает с нашим. Если солнце взошло — это 0 часов, в зените — 6 часов, зашло — 12 часов. В непосредственной близости к экватору практически нет временного сдвига по восходу и закату. Этим ребятам на часы начхать.

— Когда у вас завтра церемония?
— Ну, завтра.
— А когда?
— Ну, солнышко будет вот где-то вот тут, может, начнем…

И то не факт, что начнут. Можно попытаться привязать время условно к какому-то событию, например к завтраку, и тогда, может быть, получится договориться. Если вообще удастся позавтракать.

А как преодолевается барьер свой-чужой, различия рас, как относятся в Африке к белым людям?

— Едем как-то на в минивене по саванне, я говорю своим: так и так, вот наши товарищи-негры… И кто-то из группы, насмотревшись фильмов и попутешествовав по Америке, говорит: «Нельзя говорить негр — это слово одинаково произносится на всех языках, это для них обидное слово». Я обращаюсь к нашему проводнику:

— Скажи, слово «негр» — хорошее или плохое?
— А что плохого-то? Ты белый, я — черный, негры — это черные. В чем вопрос?

Неприличный подтекст слова «негр» — это для Америки. Потому что тамошние ребята с черной кожей различают: мы — цивилизованные афроамериканцы, а там, в Африке, — дикие негры. Наш проводник пояснил, что они вообще делят людей не по цвету кожи, а по волосам: прямоволосые или кучерявые. Причем наши вьющиеся волосы тоже считаются прямыми, а кучерявые — это их настоящие мелкие африканские кучеряшки.

В Эфиопии еще существует проблема с притеснением племен типа мурси, хамеров и других. Более цивилизованная часть общества, жители северной части страны, загоняют их в резервации, как когда-то индейцев в Соединенных Штатах. Таким образом «цивилизованные» эфиопы освобождают земли от «диких» племен для добычи полезных ископаемых.

Племена, в свою очередь, сопротивляются и вооружаются кто чем может, могут и автоматами Калашникова. Каждый мужчина мирной скотоводческой деревни обязательно имеет свой собственный автомат. С патронами. Я проверял.

Ты слышал в свой адрес слово «мзунгу», что оно означает?

— «Мзунгу» означает «белый человек» и не более того, в нем нет никакого обидного или политического контекста. Белый в Африке — чужак. В любой стране есть слово, определяющее пришельца, неместного. В Таиланде, например, европейцев называют фарангами.

Важно понимать, что белый человек для племен — как для нас инопланетянин: можно молиться, как богу, а можно и на опыты сдать.

Вот в Индии есть касты — уважаемые, профессиональные, а есть «неприкасаемые», самые низшие. Все общаются в рамках своего закона. Но мы для них даже не неприкасаемые. Мы вне закона. С возможными последствиями.

А что, кастовая система до сих пор сохранилась?

— Что значит до сих пор? Они без нее просто не смогут существовать. При всей жесткости и несправедливости кастовой системы без нее страна развалится. Ведь в ней проживает 1,5 млрд человек, которые говорят на множестве языков, а это значит, что там сотни различных культур.

Кастовая система их контролирует, держит общественную структуру. Если человеку сказали в детстве, к какой касте он принадлежит, он в ней живет всю жизнь и у него мысли нет ни о каких возможных изменениях, социальных лифтах. Конечно, все их фильмы рассказывают о бедной девочке, в которую влюбился богатый юноша, но в реальности они этого не ждут. Живут, как принято.

У меня в первой поездке был водитель за рулем импортного джипа. Но он все равно оставался рикшей, сколько бы ни зарабатывал, поскольку рикши — это каста, и он внутри нее. Он водил нас к себе в деревню, где живут его братья, сестры и родители. Утоптанная земля, огороженная заборчиком, несколько хибар, кухня — глиняная мазанка с котелком над костром. В одном из домиков живут папа с мамой, в другом — брат с женой. А он живет на кровати с панцирной сеткой, которая стоит на земле, вне домиков. Если дождь, заносит ее на кухню под крышу. А ведь он содержит всю эту семью, так как зарабатывает больше всех. Но все время в разъездах, ему отдельный дом не положен.

Чем интересны поездки с тобой в Индию и вообще в Юго-Восточную Азию?

— История места мне намного меньше интересна, чем реальная жизнь. Как-то мы поехали группой фотошколы — осваивать начальный курс фотографии. Решили, что в Индии много интереснее выполнять учебные фотозадания, чет в зимнем Екатеринбурге. Взяли самую дешевую путевку на Гоа, в самый простой отель. Благо, что еды на улице за три копейки полно. В 100 метрах от любого отеля здесь найдется какой-нибудь храмчик, хибары, коровы и прочее, хотя считается, что Гоа хорошо «почистили» от этого местного колорита.

Снимали мы в основном на закате и на рассвете, в остальное время изучали теорию, купались и загорали

Понятно, что на одном месте мы не усидели и поехали в Хами. Там есть туристические музейные храмы, где экскурсоводы рассказывают их историю, перечисляют богов и шахов, рассказывают легенды. Ну и что? Наутро ты ничего уже и не вспомнишь. И фотографировать там нечего, они пустые. А есть полуразрушенные храмы, которые заселены обычными людьми, в которых кипит жизнь. Вот там рай для тревел-фотографа — есть и колоритные люди, и исторический фон.

Камбоджа

В Камбодже мы как-то наткнулись на руины виллы бывшего короля, которую захватили повстанцы во время камбоджийской гражданской войны. Эта вилла вся в дырках от крупнокалиберных пулеметов, а в них воткнуты палочки, на которых висит одежда. Видно — люди живут. Гамаки натянули — в них и спят. Им на эти развалины наплевать, никто их восстанавливать не собирается. Им комфортнее в хижине из банановых листьев жить. Но тут — заработок.

Если к нынешним обитателям виллы подходят белые люди, они уже знают, зачем, и говорят:

— Денег дай!
— Сколько?
— Доллар!

Доллар. Всего один за то, чтобы посмотреть эту виллу. Со всех восьми человек. А для них это неплохой заработок, потому что средняя семья в Камбодже живет на 20-30 долларов в месяц.

Камбоджа

Ты все время рассказываешь, что запросто заходишь к людям в дома. Почему они такие доверчивые? Ты же можешь быть кем угодно, бандитом например.

— Вид путешественника с фотоаппаратом сильно меняет отношение к человеку. Вот, помнится, в маленьком непальском городке: храм на площади, перед ним сушится зерно, вентилятором это зерно провеивают… вокруг еще люди, кто торгует, кто еду готовит. Вхожу в первый попавшийся дом, он на три этажа, там живет несколько семей, дверей почти нигде нет. Если бы я был без камеры, то местным пришлось бы гадать, кто я и зачем, меня стали бы спрашивать на непонятном мне языке. А тут все понятно: о, белая обезьянка с фотоаппаратом пришла, ладно, улыбаюсь — фоткай!

Продолжение следует.

О других поездках — по России и не только — DK.RU рассказывает также в рамках рубрики Что я там не видел.