«Это общероссийское явление»: почему развитие Екатеринбурга приводит к потере смыслов

Город переживает эпоху бурного строительства. На наших глазах вырос Академический — район, в котором сейчас проживает около 170 тыс. человек. Буквально за последнее десятилетие появились такие районы, как Солнечный и Новокольцовский. Планируется строительство жилья на части бывших площадей одного из самых знаменитых детищ индустриализации — Уралмашзавода.

Мы все время слышим о продуманном городском пространстве и реализации разных градостроительных стратегий, чтобы город был современным и удобным для людей. Один из самых известных стратегических подходов к созданию городской среды в наши дни связывают с децентрализацией — этот процесс предполагает распределение функций, инфраструктуры и деловой активности по разным районам города, а не сосредоточение их в одном центре.

Получается ли у Екатеринбурга в эпоху бурной застройки решать столь масштабные концептуальные задачи? Об этом DK.RU поговорил с Дмитрием Москвиным, исследователем истории и культуры Урала, экскурсоводом, общественным деятелем, руководителем Центра авторских экскурсий «Екбгуляем».

Сейчас много говорят о концепции 15-минутного города. Насколько эта модель применима к Екатеринбургу? Какие районы уже приближаются к такому формату?

— Эта концепция уже была реализована в Екатеринбурге около 100 лет назад, когда в конце 1920-х гг. началось строительство соцгородков наподобие Уралмаша, Втузгородка и рабочего поселка при Верх-Исетском заводе.

Хотя тогда в основе формирования общества лежали совершенно другие принципы, перед городскими архитекторами стояли аналогичные задачи: шаговая доступность, близость всей инфраструктуры, максимально быстрая доставка людей к местам работы, проживания, досуга и питания.

За этим стояла очень рациональная, можно сказать, цинично-рациональная идея — поместить человека в определенные рамки, правила, алгоритмы. Реальность показала, что это не работает. Меняются модели поведения, образ жизни, экономический уклад, способы мобильности и коммуникации. Но сама идея шаговой доступности всего необходимого, или 15-минутный город, — красивая история, которая проживет еще полтора-два десятилетия, а потом на ее место придут какие-то новые концепты.

Есть ощущение, что Екатеринбург ушел от жесткого деления на «центр города» и «спальные районы». Можно ли утверждать, что в городе формируется несколько центров? И если да, то можно ли назвать такими центрами ВИЗ или Юго-Запад?

— С тем, что появляются новые центры, категорически не согласен. Никакой децентрализации Екатеринбурга я не наблюдаю. Вижу только дефрагментацию городского пространства.

Да, появилось много новых микрорайонов. Да, возникла гигантская субурбия (от англ. suburbia, где sub — лат. «под», а urb — лат. «город»), связанная с развитием коттеджной застройки. Но назвать это центрами категорически невозможно, потому что в них отсутствуют базовые элементы любого центра. Это, прежде всего, пространство для коммуникации людей: социальной, экономической и, конечно же, культурной.

Во всех историях, которые мы сейчас пытаемся называть урбанистическими, слово «культура» практически пропало или приравнено к каким-то очень странным синонимам — «досуг», «отдых» и так далее. Это не так. Культура — такая же сфера жизни любого коллектива, как экономика, политика и социальная жизнь. Это способ людей в коммуникации друг с другом говорить о своих идеалах, мечтах, ценностях, страхах, ужасах, желаниях и нежеланиях. Это сложная, но важная для коллективной жизни сфера.

Я практически не наблюдаю в Екатеринбурге развития культурного ландшафта. В новых районах строятся многоэтажные дома, представлена примитивная структура торговли, сводящаяся к супермаркетам и ТРЦ, система досуга максимально унифицирована — она ничем не отличается от других районов и городов. С этой точки зрения ни Академический, ни Юго-Запад, ни тем более Верх-Исетский район на звание городского центра претендовать не могут.

Точно так же с рабочими местами. Если мы говорим о какой-то централизации вокруг рабочих мест, я очень сомневаюсь, что в таких новых больших кварталах, как Солнечный или Академический, большой процент людей имеет возможность найти работу в шаговой доступности от своих жилых ячеек.

На ваш взгляд, изменилось ли восприятие ВИЗа у горожан? Обрел ли этот район новые смыслы?

— Я не чувствую это никоим образом. В этом году Верх-Исетский район отмечает столетие, а Верх-Исетский завод отмечает 300 лет. Это самый старый непрерывно действующий на одном месте завод России. Об этом не говорит вообще никто — никакой Визовской идентичности в публичном поле мы не наблюдаем. Поэтому о каких смыслах вообще может идти речь? Это не более чем места для проживания. 

Мы строим бетонные многоэтажки для отбывания срока ипотеки, но не понимаем ценности места и его истории, не занимаемся культурно-символическим оформлением пространства.  

Это, к сожалению, тотальное явление. Любые исторические контексты максимально девальвируются, происходит полный отказ от наследия, от соотнесения себя с тем, что происходило на протяжении длинных циклов истории. И это свойственно не только Екатеринбургу, это общероссийское явление. То же можно наблюдать и почувствовать на окраине Новосибирска, Иркутска или Петропавловска-Камчатского.

Как вы можете оценить процесс формирования в Екатеринбурге новых городских пространств для прогулок и общественной жизни?

— Мы живем в городе, в котором формально за последние 40 лет создано несколько парков. Формально. Потому что парк — это все-таки большая, объемная, проработанная среда — и природная, и городская, и для людей, и для иных обитателей города. Парки — это достаточно сложные многосоставные объекты.

Чтобы создать хороший парк, нужно не только посадить деревья и оборудовать дорожки, но и провести колоссальную культурную работу. Обратиться к специалистам и попытаться задать хоть какой-то образ желаемого будущего, чтобы не получилась очень простая картинка из бетона и металлических конструкций.

Какие характеристики сегодня делают район привлекательным для жизни?

— Я не знаю, чем живут современные люди. Судя по тому, что они готовы жить в любом многоэтажном бараке, даже в отсутствии транспортной доступности, асфальтированных дорожек и интересной среды, значит, их все устраивает.

Лично для меня всегда является важным наличие продуманной, проработанной инфраструктуры и создание того самого культурного ландшафта. Но, насколько я понимаю, таких мест в новых районах нет. Все превращается либо в коммерческую историю, связанную с дополнительным образованием, либо уходит в школы, во всевозможные залы, и не имеет отношения к жизни 80% обитателей окрестных домов.

Человек способен жить хоть где. На Уралмаше люди жили в землянках 25 лет, до середины 1950-х. Можем ли мы сказать, что им их жизнь казалась привлекательной? Ну, вот жили как-то. Не сбежали, не забросили эти землянки, чего-то ждали. Поэтому человек, существо, привыкающее к чему угодно, привыкнет жить и в многоэтажных бараках.

Беседовала Мария Коновалова