Оранжевые абажуры и клавиатура не могут быть символами Екатеринбурга. А что может?

На форуме 100+ TechnoBuild создатель архитектурной фирмы «Алкута» Алексей Куковякин предложил объединить территорию между двумя храмами на Вознесенской горке мостом и презентовал соответствующий проект. Сейчас ул. Карла Либкнехта разрезает территорию между двумя храмами — пешеходный мост через нее уберет эту преграду, считает он.

О том, как архитектор видит развитие Екатеринбурга в целом, и что он думает об идентичности, современной застройке и символах города — Алексей Куковякин рассказал DK.RU.

— Архитектура ничего никогда не объясняла, но она всегда была символом эпохи, культуры, интеллекта. Архитектура работает с образами: мы создаем образ и через метафору пытаемся раскрыть его, сделать более понятным. Это как в джазе: берется центральная тема — мелодия — и наполняется звучанием необходимых инструментов. Например, когда мы в 2007 г. создавали концепцию конгресс-центра для ШОС, то сделали его в виде аметистового кристалла.

СПА-комплекс «Кармадон» и хоккейная арена «Шайба»

Три точки сингулярности, или чем определяется идентичность Екатеринбурга

Сингулярность — это единичность сущности, события или явления, которые не имеют ничего общего с другими объектами. Если коротко: это состояние или событие, которое принципиально неповторимо и не поддается общим правилам.

Таких неповторимых и уникальных пространств в Екатеринбурге три: Исторический сквер, Вознесенская горка и территория рядом со зданием администрации города (ул. Вайнера, «Пассаж» и все, что вокруг).

Исторический сквер расположен там, где в 1723 г. был построен первый екатеринбургский завод. Создавался он, когда я только поступил в архитектурный институт — в 1973 г.

Здесь могло ничего и не быть, только плотина. Но сотрудники и студенты архитектурного института во главе с ректором Николаем Семеновичем Алферовым провели колоссальную работу, и сегодня здесь музейная и прогулочная зоны, выставочные пространства, памятник основателям города — Василию Татищеву и Вильгельму де Геннину, водонапорная башня. Все это объединено одним понятным смыслом.

Город рос, жил своей жизнью, и у него появилась вторая, не менее важная точка сингулярности — Вознесенская горка, также основанная на исторической идентичности. Ее значение колоссально не только в рамках истории Урала, но и России.

Здесь эффект сингулярности в данный момент создают два православных храма и усадьба Расторгуева-Харитонова, рядом с которой с XIX в. сохранился сквер с ротондой. Сейчас парк в плачевном состоянии. Но, насколько я знаю, мэрия делает шаги к тому, чтобы это исправить.

Также мы знаем, что компания «Принцип» совместно с администрацией города хочет объединить два парка — Харитоновский и тот, который находится рядом со стадионом «Динамо». Это давно нужно было сделать.

А вы знаете, что до революции Ипатьевский дом (в нем жила семья Романовых перед расстрелом, сейчас на его месте Храм на Крови. — Прим. ред.), усадьба Расторгуева-Харитонова и Вознесенская церковь стояли на одном участке и на одном уровне? Между ними не было главной автомагистрали, была обычная городская улица с проездом вдоль Харитоновской усадьбы, исторически это было единое пространство. Если найти способ снова его объединить, то сингулярность этого места станет еще более очевидной, и оно будет еще более привлекательным для людей.

>>> Обновление. На форуме 100+ TechnoBuild Алексей Куковякин предложил объединить территорию между двумя храмами на Вознесенской горке мостом, презентовав соответствующий проект. Улица Карла Либкнехта разрезает территорию между двумя храмами. Пешеходный мост через нее уберет эту преграду, считает он.

Третья точка сингулярности расположена рядом со зданием администрации Екатеринбурга. Это самое посещаемое место города.

Когда турист не знаком ни с кем из местных жителей, он судит о городе по зданиям и городской среде.

Что можно сказать о «Пассаже»? Я отправил его фото своим знакомым архитекторам из Чикаго, Далласа и Анапы. И получил в ответ вопрос: «Это что, обрядовый комплекс?» Простите, но сквер у главного входа в этот торговый центр очень напоминает погост.

Второй момент — Вайнера. Для чего здесь была сделана металлическая анфилада, до сих пор никому неясно. Хорошо, что эту улицу начали реконструировать. Надеюсь, ее превратят в качественно сделанную рекреационную зону для горожан.

Еще хотел бы обратить внимание на живую стену, которую создали рядом со станцией метро «Площадь 1905 г.». Мне жаль людей, которые над ней работали — архитекторов, художников, дизайнеров. Они искренне хотели сделать доброе дело. На мой взгляд, идея хорошая, однако степень эффективности, мягко выражаясь, себя не оправдывает. В обычные дни напротив живой стены выставляют ряды самокатов, а в День города ее загородили туалетами и мусорными баками.

Давайте говорить о смыслах серьезно, давайте обращаться к философии, совести и здравому смыслу. Когда цель строительства определяется только освоением средств, а смыслы искажены или отсутствуют, получаются такие результаты.

Мы в свое время предлагали благоустроить это место по-другому. В 20 м от входа в метро со стороны здания администрации ежедневно паркуется более 200 машин. Наша идея заключалась в том, чтобы построить механизированный паркинг, куб на 350 машино-мест возле сербского ресторана, а на месте, где сейчас парковка, разбить сквер с амфитеатром. Куб закрывался светодиодным экраном и мог быть использован для проведения мероприятий городского уровня.

Вот эта маленькая сингулярная точка — три объекта в одном месте возле администрации — определяет лицо города. Как мы, архитекторы Екатеринбурга, могли допустить, чтобы эти объекты были настолько лишены смысла? Жаль, что нас не слышат.

«Запретили строить? Ну и прекрасно!». Как должен развиваться центр города

Исторический центр Екатеринбурга (находится в границах ул. 8 Марта, Набережной Рабочей Молодежи, Первомайской, Горького, Пушкина, Малышева, Добролюбова, Воеводина. — Прим. ред.) в начале августа внесли в список объектов культурного наследия. Ну и прекрасно, это не будет препятствием для развития города. Застройка ведь может быть разной. Можно поставить небоскреб, а можно развивать рекреационную среду.

Я не сторонник крайностей. Если мы поставим условные стены и ничего в их периметре не станем делать, апеллируя к тому, что здесь город-музей, все рано или поздно умрет. В музеи ходят конкретные люди, их немного. Город — живой организм: если мы пальцы перевяжем, они посинеют, и нам их отрежут. Совсем ничего не строить тоже нельзя. Давайте будем реконструировать, вкладывая в это смысл и душу.

Я посмотрел, как реконструируют старую застройку в Санкт-Петербурге: у большинства зданий оставляют только фасад, а внутри все меняется. Внешний вид набережной реки Мойки при этом остается таким же, каким был.

Давайте посмотрим на то, что происходит сейчас в Екатеринбург-Сити. Там строятся высокие здания. В свое время мы обсуждали вопрос, что такая плотная высотная застройка должна быть ограничена Сити, как это сделано  во многих городах мира, в том числе и в Москве.

Я все время спрашиваю: велик ли ресурс у нашего Сити? Это очень небольшой участок, сколько мы можем на нем строить? Очевидно, что не бесконечно.

Однако остановить процесс высотного строительства невозможно, он будет продолжаться. Важно найти правильную концепцию развития этого процесса.

Есть пример того, как делать не нужно. Это район Парижа Ла-Дефанс. Он считается крупнейшим деловым центром Европы, его называют Парижским Манхэттеном. Тем не менее по ночам он оказывается во власти преступных группировок.

Я приехал туда ближе к вечеру, чтобы поснимать ночной город. У меня было много фото- и видеоаппаратуры. Около выхода из метро меня остановил полицейский и попросил не уходить далеко вглубь района, потому что у меня могут отобрать камеры и даже убить.

Почему такое происходит? В семь вечера люди покидают офисы, и район пустеет, потому что, кроме офисов, здесь ничего нет, а территория-то огромная. Да, там очень уютно и комфортно, но только пока светло.

Если мы сделаем наш Сити только деловым центром, возможно, там со временем появится такой же преступный анклав. Эта территория должна жить круглосуточно, там должны быть общественные пространства, всегда насыщенные людьми. Я видел проект Екатеринбург-Сити Жана Пистра. Там было серьезное внимание уделено рекреационной зоне. Будет ли это реализовано на деле в новом проекте — открытый вопрос.

Есть еще такое понятие, как ресурс транспортной доступности. Если сюда по утрам будут стремиться 20 тыс. человек, представляете, что будет с улицами Челюскинцев, Ельцина и Жукова? Они застынут в пробках.

Хорошо, что там уже отведено место под рестораны, но должно быть что-то еще — парки, зоны отдыха, культурно-досуговые центры и прочее.

«Каслинский павильон нужно тиражировать, а не абажуры». О символах Екатеринбурга

Екатеринбург не всегда и не везде правильно позиционируется. Уникальные символы, через которые можно передать его идентичность, забываются, подвергаются сомнению и даже отрицаются.

Символ 1. Каслинский чугунный павильон

Как-то летел в самолете и листал аэрожурнал. В нем была статья о туристической привлекательности Екатеринбурга. Там рассказывалось про оранжевые абажуры, памятник клавиатуре и подобные фрагментарные явления. И преподносилось все так, будто это составляет культурную ценность нашего города.

Меня, честно говоря, удивило, что там нет ни слова про Каслинский чугунный павильон. Как же так? 1900 г. — золотая медаль за то, что уральские мастера перевернули весь смысл металла, превратив его в уникальнейший культурный объект. Каслинский павильон нужно «тиражировать» в сознании людей. Абажуры и клавиатура — это тоже важно, как новый взгляд на город, но это отнюдь не главное.

Символ 2. Шигирский идол

К таким же уникальным символам можно отнести Шигирского идола. Я не верю в то, что он может побудить людей вернуться к язычеству, как о нем писали. По мнению некоторых ученых, Шигирский идол вообще не про религию, не про поклонение — такими скульптурами помечали земельные наделы. Разговоры об идолопоклонничестве здесь вряд ли уместны, ведь вопрос лежит в другой плоскости — это культурно-историческая ценность.

Символ 3. Храм святой Екатерины

Много споров о том, нужен ли Екатеринбургу храм святой Екатерины. Храм городу просто необходим. Я считаю, что без него наша историческая идентичность неполная. Ведь именно в честь этой святой назван наш город. Я думаю, это вообще не нужно обсуждать, это нужно делать.

Собор Святой Екатерины, взорван в 1930 г.

Храм святой Екатерины необязательно восстанавливать на Площади Труда. За многие годы это место изменялось, город создавал логичную, комфортную для себя обстановку, увязанную с функциональным назначением и жизненной необходимостью. Вернуть сюда древний храм и полностью восстановить историческую среду не получится. Мы должны понять — не место определяет значимость храма, а храм определяет значимость места. Для храма нужна территория, далекая от суеты, это должно быть сокровенное место.

Все знают знаменитый храм Саграда Фамилия (Temple Expiatori de la Sagrada Família) — знаменитый католический храм в Барселоне, который начали строить в 1882 г. и до сих пор не могут завершить. Его главный архитектор — гений каталонского модерна Антонио Гауди. Этот храм стоит в центре Барселоны, но есть ведь и храм на горе Монсеррат. Он далеко не в центре города, но поток людей туда не иссякает.

Я много ездил по миру. Посмотрел, какие храмы есть в Киото, посетил остров Миядзима и город Нара в Японии, где стоит великолепнейший древнейший храм. Вокруг огромная территория в несколько гектаров, где созданы природные парки. Это сакральное место, человек погружается в его ауру. Зачем помещать храм в суету и повседневную действительность? Мы должны увести современного человека от суеты и дать ему возможность мыслить и приобщаться к великому.

Символ 4. Конструктивизм

В Екатеринбурге немало внимания уделяется конструктивизму. Но я с сожалением смотрю на здание архитектора Гинзбурга на улице Малышева. Те нелепые входные группы, которые к нему пристроены, унижают и архитектуру, и автора. Поставить «ржавые» металлические таблички у домов — это хорошо, но кто их читает?

Я живу в доме, которому в 2028 г. исполнится 100 лет. Это жилой комплекс по улице 8 марта — «Второй Дом Советов», памятник архитектуры федерального значения. Я вижу, как иногда люди смотрят на табличку на доме, но этого недостаточно. Мы должны создавать культурное пространство в гаджетах, чтобы человек сначала получил информацию, а потом мог сознательно познакомиться с памятником.

Современный пристрой к памятнику конструктивизма

В значимости конструктивизма для Екатеринбурга не должно быть сомнений. Мы же знаем, что такое Тадж-Махал, Вестминстерское аббатство или Саграда Фамилия. Конструктивизм — это культурное наследие мирового уровня. Что тут еще обсуждать?

Как архитектура влияет на социум

Раньше были критики, которые занимались архитектурой, например, Вячеслав Алексеевич Глазычев (соучредитель московского Института развития территории), чьими публикациями мы зачитывались и во многом руководствовались. Сейчас нет аналитиков от архитектуры. Все говорят: точечная застройка — это плохо, так делать нельзя, а почему она возникла — про это никто не высказывается. Как иначе вести реновацию городской планировочной ткани? Задача тут стоит сложная, я бы сказал, экзистенциальная. Необходимо менять качество жизни в сложившейся городской застройке.

Архитектор — это, с одной стороны, очень ценный человек, когда возникает вопрос создания образа объекта, обращаются к нему. Однако дальше архитектор как бы не нужен. Но так архитектура не работает: объект без участия архитектора становится декорированным сараем.

Сейчас архитектор не всегда может воплотить в жизнь объект со смыслом, собственной историей, философией, потому что вынужден работать с бизнесом, который рассматривает строение с точки зрения функции и чистой прибыли. Еще есть технологический процесс, который тоже во многом ограничивает. В итоге получается совсем не то, что архитектор задумал.

Архитектор создает сценарий жизни объекта, является его координатором от идеи до сдачи в эксплуатацию, и исключать его из этого процесса нельзя. Стало быть, он должен иметь право влиять на этот процесс. Архитектор Сергей Киселев, вице-президент Союза архитекторов России, однажды сказал такую фразу: «Если бы все, что проектировалось архитекторами в России, было построено, то мы бы жили в других городах, другой стране и в другом обществе».

Если вы хотите, чтобы наша архитектура ценилась, дайте архитекторам возможность поднять ее на мировой уровень или хотя бы на уровень нашего русского авангарда. Мы к этому готовы, но пока мы бесправны.

У нас нет возможности влиять на застройку ни юридически, ни финансово. Нет возможности управлять идеологически, потому что, к сожалению, Союз архитекторов предназначен только для того, чтобы заниматься пропагандой архитектуры, а всем остальным занимается Минстрой, а не «Минарх» (которого сегодня не существует).

Мое последнее слово — мы должны обратиться к человеку и смотреть на все с его точки зрения. Если мы сейчас продолжим строить так же, получится, будто мы сделали назло человеку, вопреки его пониманию жизни. Мы воспитали горожанина, который готов жить в многоэтажном комплексе в 18 кв. м. Если он другого не видел, то ментально другого и не понимает. Может ли он считать это «своим» — не в смысле права собственности? Но мы ведь хотим жить в культурной среде, иметь уважающее себя образованное общество. И чтобы молодежь гордилась нашей страной и защищала ее.

Фотографии в тексте: Алексей Куковякин, DK.RU (Ирина Смирнова, Надежда Вершинина), Екатеринбургская епархия. 

Читайте также на DK.RU: «Бесконечно учимся у природы». Каким бы стал Екатеринбург, если бы архитекторам не мешали