Оксана Иванова: Мне хочется убить себя, когда я не могу понять своих детей

владелец агентства «Арина Родионовна»

 

Я вижу много недостатков в себе как в матери. Я абсолютно бездарна в быту. Мой муж говорит, что я создана для того, чтобы люди вокруг меня становились святыми. Я люблю своих детей, но моя любовь не идеальна. Окружающие обильно поливают замечаниями по поводу моего педагогического несовершенства, и я сама себя во многих вещах упрекаю. Нельзя отправлять ребенка без варежек в садик – я часто это делаю. Нельзя не проверять уроки у детей – я могу проверить, но не всегда. Меня осуждают, что я бросаю детей, даю им меньше, чем родители их сверстникам. Но я не могу дать больше. Ну не могу я слушать, как сын читает по слогам. Учительница терпит, а я не могу. Мне хочется или себя убить, или его, или нас обоих. Есть вещи непереносимые, и сколько себя ни кори, своей природы не изменишь. Есть недостатки ужасные, о них больно говорить, но что делать? Я сама знаю, что делаю не так, знаю лучше всех, сама страдаю, но ничего не могу поделать с собой. Не-мо-гу. Пусть я мало времени детям уделяю – посижу с ними два часа и хватит. Но даже если я четыре с ними проведу, больше-то им все равно не дам. Не лучше ли эти лишние два часа потратить на то, чтобы собственное качество поднять, с жизнью своей разобраться. Тогда я завтра ему за пять минут еще больше дам.

Я порю детей. Даже дочке, которой два с половиной года, могу подшлепнуть, при этом абсолютно уверена, что в этом проявляется моя любовь. С мальчиками проще: упал, отжался, рота подъем, по порядку рассчитайсь. А как воспитать благородную девицу? Девочкам требуется тонкость, чуткость, тепло, внимательность, забота. Я все это знаю, а приду домой и в очередной раз встану на те же грабли. Вот я смотрю на своего второго сына – память хорошая, но учиться ему неинтересно. Я все думала, что же из него вырастет? Однажды он познакомился с финским скульптором, и они тут же друг с другом общий язык нашли. Как-то сын купил воздушные шары, налил в них воды, завязал и на балконе заморозил. После чего шарики снял и на застывших льдинах под горячей водой узоры выводил. В 11 лет. Как я на это среагировала? «Поганец!» На какие деньги купил несанкционированно шарики? На балкон разрешено выходить? Конечно, нет. Замерзнет, простынет, да еще одиннадцатый этаж – опасно. А ведь он еще всех детей за собой потащил. Благо у меня подруга – скульптор международного уровня. Она мне сказала: «Ты круглая дура! Ты же не понимаешь, кто у тебя растет! Я «муху» закончила, Пулковская обсерватория мои скульптуры покупает, я и то до такого не додумалась. Кого ты хочешь вырастить? Менеджера?» Может и менеджера, мы ведь с мужем экономисты по образованию. Взрослые зачастую очень заданными бывают – загоняют детей в узкие коридоры. Поэтому хорошо, когда у ребенка широкий круг общения, когда он может выбрать того, кто ему ближе.

Я не всех своих детей могу понять. Дай Бог если одного. Мне муж так и говорит: «Ты со старшим не разговаривай. Понять его не можешь, такого наворочаешь, что он у нас из дома потом уйдет». И он прав. Я не скрываю своих недостатков. Ошибка современных родителей в том, что они считают, будто должны своим детям. Никогда раньше такой глупости не было. Дети должны помогать родителям – так было всегда. Хочешь чего-нибудь в жизни добиться – давай впрягайся, видишь лямку – хватай, потащили. Тяжело? Вот она такая, жизнь. Да, я не всегда права. Не нравится? 16 лет – уже жениться можно. Заводи свою семью, пусть она будет лучше, чем наша. Наверное, это плохо так говорить. Я не знаю. Несовершенная мама – не самая большая проблема в жизни. Жены у моих сыновей тоже будут несовершенными. А где они идеальных возьмут? Поэтому что толку загонять себя в дебри комплексов по поводу того, хорошая ты мать или плохая? Всякая нормальная мама должна считать себя несовершенной.

Да и откуда взяться сейчас «хорошей маме»? «Хорошую маму» нужно воспитывать лет 300-400 поколениями, которые всерьез об этом думают. Я родилась в семье, где мама с одного конца страны, папа – с другого: простые советские инженеры с классической для того времени биографией. Нет среди нас «хороших мам». Женщины сейчас все в комплексах, что гения родить не могут. Но ведь рождение выдающегося человека – работа многих поколений. Родить Пушкина можно лишь раз за двенадцать веков, и никогда не знаешь, что сделать, чтобы гений получился. Наследственные грехи и наследственные достоинства – вещь куда более реальная, чем тренинги и новейшие воспитательные методики, которые нашей крови не изменят. Можно что-то подправить, подполировать, но внутренняя сущность остается неизменной. Надо знать предыдущие два-три поколения, чтобы представлять, чего можно ждать от своих детей.

Мы живем в очень бедном мире. Бедном эмоционально и материально. С советских времен лишь фантики поменялись, а в целом стало еще хуже. Тогда идеология была жуткая, а сейчас очень много лжи. Люди сами себе лгут. Мама в комплексах, ребенок – так же, а никто себе признаться в этом не может. Люди, которые занимаются бизнесом, переживают, что, кроме денег, не могут ничего детям дать. Если ты весь отдаешься бизнесу, у тебя нет сил на заботу о близких. Бизнес требует всего тебя, он не простит, если ты начнешь о ком-то другом думать: сразу вылетишь. Но ребенок не требует чего-то нереального. Ему нужны банальные вещи: немного внимания, участия. У нас недавно случилась проблема: штаны от куколки потерялись. Кому-то смешно, а мы весь дом перевернули. С точки зрения взрослого, который решает мировые проблемы и ворочает миллионами, пропавшие штаны от куклы – ерунда. А это те мелочи, которые человека делают. Кто эти штаны ищет, как ищет и как потом празднуют – из всего этого мы потом получим личность. А кто об этом думает? Никто не думает. И я часто забываю. Но не всегда есть талант на такие мелочи. Время есть, деньги есть, а таланта нет. А ведь ребенок, открывая для себя мир, всецело доверяет нам. Мы ему скажем, что это не важно, то не важно, третье пустяки, а потом и мы сами станем «неважными» и «пустяками». Взрослые обязательно это пожнут, и никакая технология вам потом ребенка не вернет. Нет такого тренинга, куда отправил трудного подростка, а получил идеального сына.

Год назад сын мне сказал: «Мама, ты мне нужна». И я ушла отовсюду и стала сидеть дома. Причем это сказал старший сын – ему тогда было 15 лет. Младшие прекрасно без меня обходились – сидели с нянями, ходили в детские сады. А старший не выдержал. Я год сидела и варила обеды, понимала, что бизнес – ерунда. Я себе еще пять придумаю и сделаю – не проблема. А если я ребенка потеряю, где буду его искать, по каким улицам бегать? Сын приходит – я дома, приходит – я дома, он не приходит – я звоню: «А ты где? А я уже дома, с обедом тебя жду». Дом – это мама. Если мама дома – дом есть, если ее нет – это просто стены с евроремонтом. Это большая проблема, и я не могу сказать, что ее решила.

Есть вопросы, которые самостоятельно не решишь. Каждый из нас должен выступать в роли нищего – помогите, дайте. Это очень неприятное и неестественное состояние для современного человека. Сейчас философия такая – я сам и все могу. Скромнее нужно быть, а мы много на себя берем. Хотим распоряжаться всем, но не имеем для этого соответствующей компетенции. Я постоянно ищу помощи от окружающих: общаюсь с теми, кто рядом, пытаюсь дружить, с кем получается, любить, кого дано. Таким образом, мы и детей вовлекаем во взаимоотношения с окружающим миром. Мы почти не используем опыт предыдущих поколений – каждый родитель пытается заново решать проблемы. А ведь можно просто привлечь к процессу воспитания своих родителей и не изобретать велосипед. Но заставить бабушку выйти на пенсию и посидеть с детьми – огромадная проблема сейчас. Мама-бизнесвумен – еще ладно. Но бабушки бизнесвумен – просто катастрофа. Будут работать, пока не упадут. Зачем? Деньги есть, дети при деле, сиди, воспитывай внуков, дай им то, что нам не дала, – булочки, блинчики, сказки…

Муж помогает мне не загонять себя в непроходимые комплексы от того, что я ребенка недолюбила. В какой-то момент оказалась совсем не примером для него. Мы иногда ругаемся – банально, некрасиво, мерзко и ужасно, при детях. Совершенно антипедагогическая мера. А у нас итальянская семья, где все говорят и машут руками одновременно: терпения мало. Муж говорит: «Да, плохо, что мы себя так ведем. Но ведь дети видят, как мы потом миримся». Что их воспитывает? Неизвестно. Что важнее: опыт того, как родители ругаются, или как мирятся? Ребенок сам выбирает, что взять из окружающего мира. Он рано или поздно станет абсолютно самостоятельным человеком. Каждый мой ребенок «мой» очень условно, и право собственности на него ничем не доказано. Только сам ребенок, став взрослым, решает, кто его воспитал. И он может сделать выбор вовсе не в нашу пользу. Вырастет и скажет: «дядя Петя меня воспитал» или «тетя Маша мне однажды такие мудрые слова сказала, что они меня сформировали». Не знаю, посчитают ли мои дети, что я их воспитала.