Олег Лазарев: Глушил сознание эмоциями, чтобы забыть о работе

Я понял, что мне пора остановиться, когда вспомнил, что целый год не был в лесу. Не катаюсь больше на велосипеде, мало встречаюсь с друзьями, забросил книги – словом, перестал делать все то, что любил раньше. Зато появились проблемы со здоровьем, а удельная эффективность моей работы в течение дня стремительно падала: дела, которые раньше решал за полчаса, стали отнимать часа по два-три, а чтобы составить простейшую бумажку, приходилось долго сосредоточиваться. Стало ясно, что мне нужен длительный отдых – простой растительный отдых, без тягостных мыслей о работе и смысле бытия. И я уволился. Просто ушел в никуда.

 

Среднестатистическому человеку, особенно менеджеру, необходимо устраивать себе такие «душевные капремонты». Двухнедельные отпуска дважды в год худо-бедно могут поддерживать в рабочем тонусе, но не дают полного расслабления и полноценной разгрузки мозгов. Выматывает не умственная работа как таковая, а необходимость изо дня в день принимать единоличные решения, за верность которых никто не может ручаться, даже ты сам. И хуже всего то, что даже время не показывает, правильно ли ты поступил в тот или иной момент. Я как раз поэтому люблю ходить под парусом. В тот момент, когда ты входишь в порт, – бац, гештальт завершен. Раз привел лодку благополучно в пункт назначения – значит, все твои решения, принятые в походе, объективно были верными, можно за это не париться и планировать новый поход. А в бизнесе такого завершения объективно нет, напряжение накапливается и здорово придавливает голову. Понятно, почему раньше всех «выгорают» биржевые трейдеры – многие из них уже к 30 годам ни на что не способны.

 

Когда собрался уходить, абсолютно не представлял, чем буду заниматься дальше. И даже думать об этом не желал. Хотел только остановиться, сделать передышку и понять, как жить дальше. При этом я точно знал, что по крайней мере в ближайшие три-четыре месяца я даже репу чесать не начну, а буду заниматься только тем, на что мне не хватало времени добрый десяток лет. Чем-то максимально экзотичным и далеким от того, что я делал раньше. Вообще, как мне кажется, отпуск должен быть спонтанным, незапланированным, а иначе это не отдых, а какой-то менеджмент своего удовольствия: «Такого-то числа вылетаю туда-то, там трачу денег столько-то, потом передвигаюсь туда-то и посещаю следующие культурные места». Помню, как был на тренинге у Владимира Тарасова, на котором он сообщил, что хочет отдохнуть от работы годика полтора. Когда его спросили, чем он планирует заняться, ответил: «А я не планировал – четко спланированный отдых мало отличается от работы». Единственное, что я сделал заранее, – это позаботился о том, чтобы, уволившись, немедленно свалить на край света. Выбирал между Австралией, Штатами и Латинской Америкой и остановился на Австралии, которая открыла мне визу первой. Я закончил работу, передал все дела, отметил с коллегами свой день рождения, и уже в пять утра я был в самолете, который увез меня на другой конец планеты.

 

Я глушил свое сознание огромным количеством впечатлений, как наркоман глушит себя морфием. Переезжал из города в город, прыгал на тарзанке с нереальной высоты, летал на биплане времен Первой мировой, ходил на яхте, три дня бродил по австралийскому бушу – реликтовому лесу невероятной красоты… Я не думал ни о чем, не ковырялся в душе, а просто ловил кайф от каждого момента, впечатлений и ощущений. Для меня в этом и был истинный смысл разгрузки мозга – просто перестать думать о чем-либо и расслабиться. Ощущение было сродни тому, когда после долгой утомительной поездки в автомобиле наконец-то выключаешь движок, расслабляешься и вдруг замечаешь, что вокруг-то красота, тишина, птички поют! На тебя больше не несется разделительная полоса, ты смотришь на поток машин, проносящийся мимо, и думаешь: а чего это они все суетятся? Не могу сказать, что за это время стал другим человеком, испытал катарсис и постиг дао. У американцев есть забавная поговорка: «Из самолета в Сиэтле сойдет тот же дурак, который садился на него в Лос-Анджелесе». Я просто отдыхал. После двух месяцев в Австралии и Новой Зеландии вернулся домой, где продолжил такое же приятно-растительное существование. Перечитал гору книжек, пообщался с друзьями, которых давно не видел, впервые за много лет съездил на ролевую игру. Потом отправился в Европу и совершил незабываемое путешествие на яхте вокруг Португалии. Я сознательно заставлял себя не сидеть на месте и передвигаться в пространстве: чтобы из мозгов ушло лишнее, надо их хорошенько проветрить. На работу заходил с теми же ощущениями, с какими вчерашний выпускник заходит в свою школу – с радостью, легкой ностальгией и злорадством оттого, что все вокруг бегают, суетятся, а меня это уже не касается.

 

Я понял, что постепенно возвращаюсь к прежней жизни, когда начал просматривать в Интернете новостные ленты. Чувство: «Да пошло оно все к чертям собачьим!» сменилось на: «А что там творится снаружи?». Тогда же начал и потихоньку размышлять о том, как мне строить свою жизнь дальше. В конце концов, бездельничать до конца своих дней я не имею возможности, хотя бы потому, что должен себя обеспечивать. Но даже если бы я, к примеру, имел стабильный доход от аренды офисных помещений, вряд ли бы стал всю жизнь валяться на диване и плевать в потолок. Возможно, занялся бы чем-то абсолютно невыгодным в материальном плане, зато приятным душе: издавал бы настольные игры, организовал бы клуб любителей старых виниловых пластинок или помощь голодающим детям Кении, наконец. Кроме того, общество и традиции всячески подталкивают к тому, что надо трудиться. Когда меня спрашивают, начал ли я работать, и я со счастливой улыбкой отвечаю, что нет, на меня смотрят с сожалением. Не могу сказать, что меня этот фактор гнетет или огорчает, но он есть: в современной парадигме существования человека необходимо зарабатывать на очередной небоскреб или тарелку супа. К счастью, у меня пока не возникла ситуация, при которой надо во что бы то ни стало срочно искать возможности для заработка, поэтому я неспешно подыскиваю себе новое место работы. Я еще не знаю, чем буду заниматься, но хочется, чтобы моя новая работа во многом отличалась от старой. Как сказал мой хороший друг, уехавший в Москву: «С местными задвигами я уже знаком, пора бы познакомиться с новыми».