Отец Вадим: Ушел из бизнеса, чтобы мести двор в монастыре

 

Я на себе испытал страшный смысл китайской поговорки о пожелании врагу: «Чтобы тебе жить во времена перемен». Кардинальная смена образа жизни вследствие смены мировоззрения – тяжелейшее испытание личности. У меня было такое испытание. Мой друг философ Беслан Джинджолия высказал интересную мысль о том, что люди по внутренней сути делятся на «священников» и «купцов». Моя ошибка заключалась в том, что я старался жить как «купец», хотя душа лежала к священству.

Когда я выбирал после школы профессию, решил стать «уважаемым человеком». Смысл жизни каждый человек видит в том, чтобы быть счастливым. И это естественно – Бог создал человека для блаженства. Я, как и все, хотел быть счастливым и искал счастье, как умел. У Райкина есть зарисовка: «Кто у нас самые уважаемые люди?» – «Завсклад, директор магазина, товаровед». – Кто сидит в театре на первом ряду?» – «Завсклад, директор магазина, товаровед». Я хотел, чтобы у меня все было и мне за это ничего не было, и пошел в торговлю. Торговля всегда кормит, поэтому и до и после перестройки я хорошо зарабатывал. Будучи завпроизводством в ресторане, умело распределял дефицит, и ни одна комиссия ни разу ничего не обнаружила. При Горбачеве торговал обувью. Я рассматривал работу как источник денег, и ни о каком призвании не было и речи. Мой отец – главный инженер Свердловэнерго – уволился после того, как парализовало мать, чтобы ухаживать за ней, и мне нужно было кормить семью. Священник во мне постоянно спорил с торгашом. Торговал я обувью на рынке, подходит девчонка и пытается широкую ногу впихать в узкий сапог. Нет чтобы сказать ей: «Бери! Разносится!» А я так не мог, хотел по совести. Ну какой из меня купец? При Ельцине стал заниматься недвижимостью. Все перемены схватывал на лету, и деньги мне доставались легко. Работу я не любил в принципе и смысл жизни видел в развлечениях. Я чуть семьи не лишился – жена уже хотела разводиться.

Торговля требовала постоянных компромиссов с самим собой. А компромиссы мне всю жизнь даются с трудом. Я человек такой – у меня нет середины. С тем, что противоречит моему мировоззрению, мириться не стану, а тому, что приносит удовольствие, отдаюсь весь. Когда-то я пил, не задумываясь о том, сколько надо пить, где и с кем. Меня звали выпить – я соглашался. Не могу идти против себя. То же самое с бизнесом – ушел из него и принял православие, чтобы обрести свою душу. То, как я жил до этого, меня не устраивало. Я понял, что нечестен и несчастлив. Утром встану, приду в гараж, выгоню машину, сяду в нее, а в офис ехать не хочу – там снова суета, болтовня, проекты новые. Все, чем мы там занимались, казалось… нечеловеческим, что ли... Человек потерял связь с окружающим миром. Раньше он сеял, собирал урожай и ел, рубил деревья и грелся. А в наш век узкой специализации винтик крутишь, а куда этот винтик, зачем он – не знаешь. Однажды я не вытерпел, подхожу к своему партнеру и говорю: «Вот что делаем? Это разве нормально?» А он мне: «Представь, что мы – Остапы Бендеры. Просто живем и принимаем правила игры». Я не смог. Шел на работу, а приходил в храм, хотя на тот момент ничего не знал ни о Боге, ни о православии, не понимал, о чем поют на службе. Однако стою в храме – мне хорошо, приезжаю в офис – плохо. Однажды после службы сел в машину, ливень страшный, дворники включил, наблюдаю за ними, думаю, куда дальше двигаться, ведь никуда не хочу. На работу? Домой?.. Вижу, батюшка бежит под зонтиком. Я дверь открываю, говорю: садитесь, подвезу. Он спрашивает: «А нам по пути?» «По пути», – отвечаю. Он сел – я спрашиваю, куда ему. А он мне: «Ты же сказал, что по пути, – видимо, знаешь куда…» От батюшки я узнал, что в Ново-Тихвинский женский монастырь нужен снабженец. Я, кроме «купи-продай», больше ничем не занимался и решил, что это для меня. Но в монастыре отказали, так как на эту должность искали женщину. Предложили поступить разнорабочим: двор мести, там прибить, здесь отодрать.

Гордыня во мне тогда заговорила – не хотел я в дворники. Домой вернулся и думаю: а зачем в церковь шел? Чтобы бизнесом дальше заниматься? Хочешь деньги делать – иди, делай дальше, чего в храм-то пришел. Спектакль очередной играть? Хотел вырваться из бизнеса, вылезти из банки с пауками, где сидел, – иди, мети двор. И я согласился. С первого дня передо мной открылся совершенно иной мир. Я узнал, что каждое дерево по-своему облетает. У березы листья крепкие, ветер их треплет, но они держатся, облетают постепенно. А клен враз пустой от малейшего ветерка. У тополя листья идут черными пятнами, попадают на землю некрасивыми. Смотришь на это и понимаешь, что и люди так. Или сметаешь в кучу листья, туда сразу всякие жучки сбегаются, чтобы на зиму спрятаться, зарыться  –  они же не знают, что листья будут сжигать. Я листья на тележку забрасываю, жучка настырного отгоняю, а он снова в кучу стремится. «Зря бежишь, не сюда тебе надо!» Вот и человек так же  –  бежит, бежит, да все не туда. Его Господь пытается направить, а он не понимает. Я в выходные приезжал в офис, рассказывал подобные истории  –  надо мной смеялись: «Ну, ты, Вадим, совсем свихнулся. Тебя оттуда потом сразу в сумасшедший дом увезут». Не понимали.

Я ушел из бизнеса не потому, что там невозможно сохранить себя. Я ушел, потому что должен был резко изменить свою жизнь. У меня много друзей продолжают заниматься бизнесом, и я очень хорошо отношусь к «купцам». Бизнес просто работа. Плохой работы нет. И денег плохих нет. Все зависит от того, какой ты. Деньги дают возможность удовлетворить свои наклонности, но они сейчас, как правило, антихристианские. В газетах пишут о том, чем развлекаются люди, имеющие деньги,  –  это безумие. Вдруг товаром стало все. Я знаю, всегда продавались любовь, дружба, молодость, красота. Но в России это принимает размеры эпидемии. Я никого не осуждаю. Мне просто жаль этих людей. Как жаль тех, кто идет ради денег на низость. Еще Маркс говорил, что нет такого предпринимателя, у которого бы ради 500 процентов не снимались все нравственные нормы. Как только бизнесмен чует такую прибыль, этика и эстетика тут же убегают. Но ведь нет разницы, кидаешь ли ты на сотню или на миллионы. С точки зрения души не важно – все равно грех. Ты разрушаешь свою душу, и ради чего? Не знаешь. А жизнь проходит. И проходит зря, если ты не видишь в ней смысла

Когда выкачивается нефть и льется никель – это само по себе не хорошо, не плохо. Но ради чего? Неужели ради того, чтобы привезти пятнадцать красивых девушек во Францию? Зачем? Почему бы ему не родить пятнадцать человек – он имеет все возможности для этого. Да, это не самый главный смысл человеческой жизни, ведь элементарно родить себе подобных могут и лошади, и тараканы. Но это достойный смысл. Мы живем, потому что наши предки жили жертвенной жизнью. У моей прабабушки было восемнадцать детей. Что это значит? Это значит, что женщина и мужчина решили собой пожертвовать ради того, чтобы дать жизнь другим людям. Это колоссально тяжело, но я – их потомок. И если бы у них была другая философия, не было бы меня. Очень многие верующие бизнесмены сегодня создают большие семьи. Например, у владельца «Русской медной компании» Игоря Алтушкина – пятеро детей.

Я не судья, но я знаю, как важно людям обрести смысл жизни. Возьмем тех же трудоголиков. Это как булимия, когда человек ест и не чувствует сытости. Ради чего работают трудоголики? Ради того, чтобы купить двадцатую машину или завести двадцатую любовницу? Ростовщик Гобсек умирал в холодной комнате и не позволял топить камин, потому что прятал в нем деньги. Когда он умер и в его доме вскрыли чулан, то нашли сгнившие продукты, которые он брал за долги. Ради чего? Сейчас время неогобсеков. Человек сходит с ума, и от этого хуже ему самому. Он разрушает свою душу пустотой своего бытия. Соломон, которого Господь наградил премудростью, всю жизнь искал смысл жизни. В определенный момент он решил, будто смысл – в знаниях. Он много учился, постигал мир. Но вскоре понял, что «кто умножает познания – умножает скорбь». Потом решил, что найдет смысл в развлечениях. У Соломона появились 700 жен и 300 наложниц. Но и это не принесло ему удовлетворения. Несколько раз Соломон кардинально менял свою жизнь, но был искренним и не противоречил себе. И к чему он пришел? К пониманию, что все тщета, суета сует и истинная жизнь может быть, только когда человек с Богом.

Каждый человек – есть ложь. Все мы немного артисты – лукавим и хитрим. Страшно, когда тебе льстят. Еще хуже, когда ты лжешь сам себе. Человеку сложно совладать с самим собой. Мы не хотим бороться – проще делать себе поблажки. Поэтому все так увлекаются психологией. Когда тело здорово, но что-то стонет и болит – это душа. Лечить ее идут к священнику или психоаналитику. Психолог никогда не будет призывать бороться со страстями. Он станет советовать с ними смириться. Поковыряется в вашем прошлом – найдет виноватых вовне. А священник будет призывать к борьбе с собой – это сложнее. Знаю по себе.

Мне сейчас нелегко. Что будет со мной завтра – я не знаю. Я добровольно дал присягу служить Богу и сам свою судьбу больше не выбираю. Я живу в ладу с самим собой, но мои грехи до сих пор сидят внутри меня. Святые люди говорят, что в минуту четырежды согрешают. В мыслях. Я мог раньше сказать грубое слово, напиться, поднять руку на человека. Сейчас я все это загнал внутрь себя, но не освободился полностью. Порой злость возникает во мне в виде помыслов – знаю, я далек от совершенства. Православие – образ жизни, мировоззрение и культ – необъятная глубина. Тяжело вступать в эту глубину. Но я счастлив. Не нужно расценивать счастье как состояние расслабленности, достижения материальной цели. Для одного жизнь удалась, когда стол уставлен дымящимися курицами, у другого – когда много денег. У каждого свое понятие счастья. Я не ищу его в деньгах. Можете считать меня идиотом, дураком. Ведь сейчас как: если ты такой умный, почему такой бедный. Считается, будто ум и воля должны быть направлены на зарабатывание. Но ведь мы видим, что люди не могут этим удовлетвориться. Если журнал назвал человека десятым в рейтинге богачей, он переживает: «А почему я не первый?» И сколько бы ни было денег, чувствует себя несчастливым – чего-то не хватает.