Вадим Менаджиев: От нервной работы спасает тайга

 

Я ищу на снегоходах абсолютную свободу. В основном ты всем обязан, постоянно должен решать какие-то проблемы. Даже когда еду отдыхать, допустим, в Швейцарию или Турцию, как хозяин семьи, я все время в напряжении – забочусь о своих близких. Чтоб гостиница была хорошая, экскурсия интересная. Мозг занят вопросами быта. Поэтому настоящий отдых для меня – забраться куда-нибудь в глухую тайгу на снегоходах, где лишь ты да несколько проверенных товарищей. В наших «мужских» поездках мне не о ком заботиться, кроме самого себя, – все такие же, как я. Только так можно по-настоящему расслабиться. Вырываешься на природу – и проблем нет – просто отдыхаешь и набираешься энергии. Я обожаю это состояние, когда ни о чем вообще не думаешь: ни о внешнем виде, ни о том, что делать через пять минут, ни что надо делать завтра… В тайге могу делать все, что захочу – и никто косо не посмотрит, никто не осудит, ни перед кем ни за что не боишься – просто не перед кем бояться! Я рядом со своими друзьями, которых знаю 20 с лишним лет. Круг единомышленников довольно узкий – человек восемь-десять. От толпы, от людей устаешь и в будни. Поэтому еще не люблю курорты. Куршевель, к примеру, – в жизни туда не поеду. Не хочу. Потому что там скопище людей, приехавших не за удовольствием от катания, от природы, от красоты гор, а чтобы продемонстрировать, какой у них хороший наряд, хорошая жизнь, сколько денег, потусоваться. Не собираюсь жить таким вот образом. Кому-то уютнее расслабляться на курортах… думаю, это от воспитания очень сильно зависит. 

 

50 процентов удовольствия от экспедиции доставляет общение с друзьями. Оставшуюся половину – окружающая красота. Буквально через семь часов езды от Екатеринбурга ландшафт становится абсолютно другим. Высокий горный хребет, до полутора тысяч метров, который идет до самого океана. Это уже не отдельные сопки вроде Волчихи... Ты едешь, и на сотни километров ни одной живой души, ни одного движения. Все белое – и нет никого. Когда в таком просторе оказываешься – крохотная точечка – остро чувствуешь, какой ты маленький, какой ты слабенький, какой ты ребенок по сравнению со всем этим величием. И все нездоровые амбиции, ссоры исчезают. Насколько глаз хватает – просторы сплошные… Единственное, о чем жалею в своей жизни, что не родился в те времена, когда можно было что-то открывать. С удовольствием бы отправился исследовать белые пятна на карте… В экспедициях, конечно, тоже есть некий эффект первооткрывателя: точно знаешь, что никто, кроме разве что «таганцев», здесь не проезжал. Ну, студенты какие-нибудь сумасшедшие на лыжах когда-нибудь – и все.

На снегоходах начал кататься, наверное, одним из первых на Урале. Это был год 94-й, 95-й.


Совершенно случайно один экземпляр этой редкой тогда техники попал в мою компанию. Мы таскали снегоход за собой везде на прицепе, ездили по всем горам: Ежовая, Флюс. Народ на лыжах катается, а мы – на единственном снегоходе по очереди. Потом решили прикупить еще несколько. Стало три штуки на всех. Постепенно вокруг снегоходов сплотилось крепкое ядро нашей нынешней компании. Катались в районе станции Северка – у нас там была заимка, где мы излазили каждый уголок. Потому что суть катания была не в том, чтобы где-нибудь разогнаться с бешеной скоростью. Нет, мы путешествовали. Всегда любил и люблю именно путешествовать. Когда никуда не торопишься, можно повеселиться. А в гонках ты один, максимум – вдвоем, оторван от общения, потому что азарт настолько силен, что даже не успеваешь поговорить с партнером. Гонки бывают круглосуточные, едешь, все время едешь, все время в движении, гонишь, гонишь, гонишь… в итоге вылетают сутки. Причем кубки-медальки уже не стимулируют – ставить некуда. Да и с молодежью в последнее время стало тяжело соревноваться. Поэтому переориентировался в сторону экспедиций. Все проходит примерно так: собирается 8-10 друзей – сначала грузим снегоходы и все необходимое на фуры, фуры уезжают, мы на машинах тоже – к пункту назначения, разгружаемся… и поехали куда глаза глядят! Как правило, это Северный Урал, хребет наш. Весь день едем, общаемся, смотрим красоту. Вечером: дрова, костер, палатки, вечерний разговор. А утром опять куда-нибудь подальше передвигаемся… Четыре-пять дней такого вот общения излечивают абсолютно от всех проблем, от накопившегося стресса. Ведь основное время занимает работа, достаточно нервная и напряженная, которую я вовсе не воспринимаю как какое-то удовольствие. То есть, не могу утверждать, что получаю необычайное удовольствие от рабочего процесса. Для меня работа – средство зарабатывания денег, которые потом могу тратить на себя и своих близких. И, безусловно, когда приезжаю из одной экспедиции, начинаю думать, куда будет следующая. Мозг все время должен быть занят чем-то положительным. 

От Салехарда до океана в позапрошлом году ездили. Неделю – экстремально и холодно. Северное сияние и на ближайшие 500 километров – никакого жилья. А с океаном вышло смешно. Когда по всем прикидкам мы уже должны были к нему подъезжать, обнаружили мансийское кладбище, обрыв – метров 15. Навигаторы стало глючить. Мы давай звонить по спутниковым телефонам, выпивать, фотографироваться – океан!! Потом спустились вниз, а там из океана трава растет. Оказалось – тундра, и нам еще ехать и ехать. И тем не менее границу тундры и океана так и не нашли – ее не видно, ровненько все. Еще в экспедиции той наткнулись на железную дорогу, которая ведет на Ямал, – ни на одной карте ее нет. Довольно долго вдоль нее ехали. Манси встречали в тундре. Они маленькие, как старички. Мы думали, ахать будут – нет: привет-привет. Куда идешь – ну, до моря. Абсолютно спокойно к нам отнеслись. Это мы все время рвемся куда-нибудь, все время нам что-то да надо. А им ничего не надо. Такая философия. У них там предки жили тысячу лет, и им все по барабану.

 

Я не экстремал – угрозы жизни в этих поездках нет совершенно. Максимум, что можно сделать – перевернуться, снегоход поломать, самому чуть-чуть ушибиться. Если ты хорошо подготовлен, хорошее обмундирование и еда, назвать это экстримом язык не поворачивается. Экстрим – это ситуации на грани жизни и смерти. А у нас таких практически нет. Наверное, потому что сами уже по большому счету являемся специалистами по выживанию. К примеру, совершенно нормально переносим 40-45 градусов мороза, а до 25 вообще спим без палатки – в одном только спальном мешке, под чехлом от снегохода… Правда, усталость от экспедиций все равно накапливается неимоверная. Помню, на перевал Дятлова шли трое суток. Подошли – повалились, потому что снегоходы практически тащили на себе. Решили, что по реке поедем, а река – не замерзла. Снег сверху есть, а под пухом – прогалины и вода течет. Неглубоко, правда, по локоть рука уйдет, тем не менее ехать по этой каше невозможно. К концу дня мы были настолько измотаны, что никто и ноги поднять не мог... А надо разводить костер, готовить еду… Расставляешь палатки, ветер, холодно, и руки прилипают к железу, когда палатку накрываешь, – тут, наверное, и начинается экстрим. Когда варежки к тому же колом встали, приходится превозмогать боль, приходится что-то делать… но сложностей, как у революционеров из «Как закалялась сталь» – бедные, несчастные, с обмороженными ногами – такого нет. Я реально получаю удовольствие. Моменты, когда холодно-голодно, достаточно краткие, и они интересны тем, что рано или поздно заканчиваются. И тогда кайф от того, что ты это преодолел, гораздо больший, чем негатив, который ощущал ранее. Это мой стиль жизни, мой ритм, обязательное условие существования. И это здорово, потому что жизнь всегда наполнена острыми ощущениями.

 

Сейчас на весну планируем экспедицию очень серьезную – мы каждый год повышаем уровень. Если получится, хотим в рамках проекта «Русский экстрим» уехать на Новую Землю. Это продолжение Урала, состоит из двух островов. Там раньше ядерный полигон был, это уже за Полярным кругом. Говорят, Новая Земля – самая северная часть на планете, на которой можно покататься с гор. Горы не очень высокие, 1200 м, но тем не менее хотим попробовать. Задача – южный остров пересечь на снегоходах, по всем этим ледникам и фьордам, потом на вертолете на северный остров перелететь – там уже на лыжах и сноубордах.