Олег Шиловских: «1990-е открыли новую эпоху и принесли нам море возможностей»
Екатеринбургский центр МНТК «Микрохирургия глаза» появился в столице Урала вопреки закону СССР. Как он отстоял независимость и стал социально значимым для региона — в проекте DK.RU «Мы все из 1990-х».
Екатеринбургский центр МНТК «Микрохирургия глаза» открылся в 1988 г., на излете существования Советского Союза. Его становление пришлось на 1990-е — противоречивый и важный для страны период, который, кажется, сегодня никого не оставляет равнодушным. Одни называют его «лихим» и видят в нем худшее следствие «величайшей геополитической катастрофы», другие — время перемен, свободы, безграничных возможностей, когда жить было интереснее всего.
В рамках проекта DK.RU «Мы все из 1990-х» генеральный директор Екатеринбургского центра МНТК «Микрохирургия глаза», главный офтальмолог Свердловской области, заслуженный врач Российской Федерации Олег Шиловских поделился с DK.RU своим взглядом на переломное десятилетие и рассказал, как создавался Центр и что помогло ему пройти через кризисы, выстроить сеть филиалов и стать социально значимым для региона.
Преддверие 90-х: какими были последние десятилетия Союза
Сегодня многие, в том числе молодежь, ностальгируют по СССР и проклинают 1990-е. Олег Шиловских, чье детство, юность и первые шаги в профессии связаны с 1970-ми и 1980-ми, отмечает, что принадлежит к советскому поколению, но эти чувства не разделяет.
— Я не идеализирую советскую эпоху, поскольку являюсь ее «очевидцем». Я родился в Шадринске, в семье, которую можно назвать типичной советской — мама работала на заводе, а папа на железной дороге. Мы жили очень скромно: в щитовом пятиквартирном доме с печным отоплением и «удобствами» на улице. Колка дров и стирка белья во дворе были частью нашего быта и быта миллионов людей по всей стране.
Когда я слышу, как некоторые хвалят качество советских продуктов, в частности «колбасы по ГОСТу, изготовленной из мяса», мне хочется спросить: где все это свободно продавалось? В Шадринске существовал магазин «Мясной», но в 1973 г. вывеску с этим названием сняли, поскольку мяса в нем никогда не было. Яйца нам приносила ночью в маленьком ведерке сотрудница «птички» — комбината, принимавшего птицу у колхозов и совхозов на убой. Она тайком собирала их из клеток и продавала знакомым. Наверное, и колбаса, и яйца завозились в шадринские магазины, но мы никогда их там не заставали. Апельсины появлялись на столе, когда мама возвращалась из командировок в Москву и привозила несколько штук как драгоценность, а о бананах никто даже не мечтал — они росли в другой реальности.
Я помню это и не испытываю никакой тоски по СССР. Но мы были молоды, энергичны, искали возможности для самореализации, наверное поэтому многие представители моего поколения говорят о том времени с теплотой.
Несмотря на отсутствие элементарных вещей и удобств, мы жили интересно. Возьмем стройотряды: я влился в это движение, когда поступил в Свердловский медицинский институт. Наш стройотряд пользовался огромной популярностью среди студентов, и в него принимали по результатам серьезного конкурса. Мы вместе отмечали праздники, устраивали маскарады, участвовали в фестивалях и, разумеется, трудились. Стройотряд был своего рода школой, в которой учились строить отношения, руководить, честно распределять заработанное — огромные по тем временам суммы — на основе «коэффициента трудового участия». Забегая вперед, скажу: спустя несколько лет именно «стройотрядовцы» составили костяк сотрудников Екатеринбургского центра МНТК «Микрохирургия глаза».
Во второй половине 1980-х в стране начались масштабные изменения (Перестройка), благодаря которым вскоре стало возможно то, о чем советские люди даже не мечтали: демократические выборы, создание бизнеса, путешествия за границу. В этой атмосфере такие яркие, талантливые и предприимчивые люди, как Святослав Николаевич Фёдоров, сумели выдвинуться вперед и реализовать масштабные проекты, изменившие целые отрасли и жизнь миллионов сограждан.
Как Свердловск чуть не остался без МНТК «Микрохирургия глаза»
В начале 1980-х под руководством Святослава Фёдорова работал суперсовременный офтальмологический НИИ микрохирургии глаза в Москве, где применялись прорывные технологии лечения. Туда стремились попасть пациенты со всего СССР и из-за рубежа, поэтому очередь в клинику была расписана на годы вперед, а коридоры забиты людьми. С этим надо было что-то делать.
— Святослав Николаевич видел решение проблемы в расширении института и в декабре 1985 г. пришел с этой идеей на прием к председателю Совета министров СССР, нашему земляку, ранее возглавлявшему «Уралмашзавод» Николаю Ивановичу Рыжкову. Выслушав его, тот сказал: ни к чему тянуть в Москву пациентов со всей страны. Лучше создадим в крупнейших городах центры высокотехнологичной офтальмологической помощи в формате межотраслевого научно-технического комплекса — МНТК (в позднем СССР существовала такая юридическая форма). Святослав Николаевич загорелся этой идеей и взялся за ее воплощение.
Строительство клиник решили доверить подрядчикам из Финляндии, которые могли справиться с поставленной задачей максимально быстро. Фактически это ставило крест на появлении центра МНТК «Микрохирургия глаза» в закрытом для иностранцев Свердловске. Но, не увидев наш город в списке «претендентов», Николай Иванович Рыжков лично его добавил.
В течение трех лет на территории СССР от Ленинграда (Санкт-Петербурга) до Хабаровска «выросли» 12 офтальмологических центров. Наше здание на Бардина, 4а финны возвели всего за девять месяцев. Уникальными и беспрецедентными были не только сроки: государство не заплатило за строительство «живыми» деньгами. В позднесоветской экономике существовал клиринговый обмен с зарубежными странами: мы поставляли им сырье, а они нам товары народного потребления на эквивалентную сумму. К середине 80-х баланс был не в пользу финской стороны, в итоге она закрыла долг, построив центры МНТК «Микрохирургия глаза».
Святослав Николаевич возглавил весь комплекс и предложил моему учителю Христо Перикловичу Тахчиди стать директором свердловского филиала. А он, в свою очередь, забрал меня из больницы в Первоуральске, в которой я в тот момент работал по распределению после мединститута. Мне было всего 25 лет, когда я стал заместителем директора...
Здание центра росло на моих глазах, и меня поражала не только скорость, но и культура строительства. На площадке не было привычных советскому взгляду неприглядных бытовок — у финнов они были двухэтажными, желтого цвета. На первом находились туалеты, прачечная самообслуживания, сауна для рабочих, а на втором — столовая. Также была офисная зона с приемной директора и небольшим конференц-залом. Ни грязи, ни хаоса, по площадке можно было ходить в цивильной обуви. Мы были в шоке от такого подхода, в нем чувствовалось уважение к людям, их быту и ко всему, что они делают. Я помню, как в день приемки члены комиссии разулись на крыльце клиники — внутри все блестело, по полу можно было ходить в носках.
С первых дней фёдоровские центры МНТК начали работать в принципиально иной логике, нежели вся советская медицина. Государство определило объем помощи, который они ежегодно должны оказывать населению, и тарифы на услуги, а дальше можно было самостоятельно зарабатывать, в том числе заключая договоры с предприятиями региона. Штатное расписание, количество врачей, принципы начисления зарплаты — все решалось на местах без согласования с Москвой.
Нам даже позволили закупать оборудование и расходные материалы за рубежом. Но где взять валюту, отсутствующую в свободном обращении? Мы подумали — и обратились к крупным местным предприятиям-экспортерам, у которых она десятилетиями лежала на внебалансовых счетах, поскольку для перевооружения заводов этих денег было недостаточно, а тратить их на покупку ширпотреба они не могли. Со своей стороны мы предложили помощь в лечении сотрудников и членов их семей.
Таким образом было собрано около $1,5 млн. На эти деньги мы приобрели в 1990 г. новейшее оборудование, в том числе первые в стране за пределами Москвы хирургические лазеры. Это послужило основой для мощного технологического рывка нашего центра.
Распад СССР и начало 1990-х
26 декабря 1991 г. Совет Республик Верховного Совета СССР принял декларацию, официально констатировавшую прекращение существования СССР в связи с образованием СНГ. Так, если не в одночасье, то очень стремительно на страну обрушилась новая реальность.
— Советский Союз рухнул, и вместе с ним исчез государственный заказ. В январе 1992 г. мы вернулись на работу после новогодних праздников — больные стоят на крыльце, никто не знает, на каких условиях их принимать и кто оплатит лечение. Что делать? Ставить кассу? Брать деньги? В то время ни пациенты, ни мы не были к этому готовы. Никаких инструкций сверху не поступило. Растерянность была абсолютной и всеобщей.
Нас спасли 70 (эта цифра намертво отпечаталась в моей памяти) прямых договоров с промышленными предприятиями, которые мы успели заключить к началу 90-х. Они продолжили платить за своих работников, а клиника — принимать пациентов. Так мы продержались первые шесть месяцев. При этом мы не сидели на месте, а заключали новые соглашения с организациями, нуждавшимися в социальном пакете для сотрудников.
В это же время пациенты стали регулярно спрашивать, могут ли они прооперироваться за собственные деньги. Тогда мы поставили кассу и открыли коммерческое направление. Оно росло медленно, по сути, все 1990-е. Число оплачивавших лечение из собственного кармана не превышало 10% в структуре дохода.
В стране сохранялся товарный дефицит, на этой почве пышным цветом расцвел бартер. Предприятия расплачивались с нами за лечение не только деньгами, но собственной продукцией и закупленным за границей ширпотребом — обувью, пуховиками, видеомагнитофонами. Помню, как нам удалось добыть на Нижнетагильском металлургическом комбинате приличные комплекты мебели, и как накануне Нового года Екатеринбургский виншампанкомбинат выдал нам несколько коробок шампанского. Нашей радости не было предела!
В 1992 г. мэр Екатеринбурга Аркадий Михайлович Чернецкий (в недавнем прошлом — гендиректор «Уралхиммаша», с которым мы сотрудничали) заключил с Екатеринбургским центром МНТК «Микрохирургия глаза» договор на лечение горожан.
Это соглашение было для страны беспрецедентным: по сути, оно предвосхитило появление системы обязательного медицинского страхования. В 1993 г. аналогичное соглашение было подписано нами со Свердловской областью. А 1 января 1994 г. в России заработала система обязательного медицинского страхования, и наш Центр первым заключил договор с областным фондом ОМС.
Движение в регионы
В 1990-е разрыв между технологиями лечения, применявшимися в Екатеринбургском центре МНТК «Микрохирургия глаза» и в региональных больницах, был колоссальным. Придя на прием в поликлинику в Серове или Нижнем Тагиле, пациенты слышали от врачей: «Вы где оперировались? В Екатеринбурге? Вот и возвращайтесь туда. Мы не будем смотреть вас, потому что не понимаем, что именно вам сделали».
— Осознав это, мы решили силами клиники развивать концепцию, предложенную Н. И. Рыжковым: приближать современную высокотехнологичную помощь к людям в муниципалитетах. В 1994 г. открыли свое первое представительство в Нижнем Тагиле. Сначала там было три кабинета — для диагностики, процедур и приема врача, а штат состоял из двух человек (доктор и медсестра). Потом мы зашли в другие города: в Лесной, Серов, Каменск-Уральский…
В 1997 г. добрались до Ханты-Мансийского автономного округа. Дебютным проектом Центра стала клиника в Пыть-Яхе. Но городок оказался слишком мал, и нам пришлось перевести ее сначала в Нефтеюганск, а потом в Сургут. Несмотря на это, одна из улиц в Пыть-Яхе носит имя академика С. Н. Фёдорова, там установлена его мемориальная доска. Это подтверждает, что однажды сделанное людям добро не забывается.
Как 11 из 12 центров МНТК вернулись в лоно государства
С 1990 г. все клиники комплекса МНТК «Микрохирургия глаза» в стране были арендными предприятиями (была такая юридическая форма в позднем СССР): они арендовали недвижимость у государства, а заработанными средствами распоряжались по своему усмотрению. В 1992 г. вышел Указ Президента Российской Федерации, упраздняющий арендные предприятия.
— Нас поставили перед выбором: стать государственным учреждением, акционерным обществом или обществом с ограниченной ответственностью. Генеральный директор МНТК «Микрохирургия глаза» Святослав Николаевич Фёдоров выбрал для всего комплекса акционирование. В такой ситуации федеральная собственность оставалась у нас в аренде, все, что мы приобрели на свои средства, признавалось имуществом АО, а сотрудники становились акционерами.
Организационные вопросы по юридическому оформлению нового статуса каждый филиал должен был решить самостоятельно. В отличие от сегодняшнего дня тогда алгоритм действий не был понятен — мы жили в новой стране, где все институты только формировались.
Христо Периклович Тахчиди — очень скрупулезный и педантичный человек, сделал все необходимое: мы зарегистрировали АО по всем правилам, заключили договор аренды на федеральное имущество, начали платить аренду и налоги. Замечу, что первый платеж новоиспеченные акционеры были обязаны внести из собственных средств. Речь шла о сумме, равной трем зарплатам. В результате мне, как и многим коллегам, пришлось влезть в долги.
В 1998 г. в ходе налоговых проверок выяснилось, что, кроме нас, в структуре МНТК «Микрохирургия глаза» никто не предпринял действий, необходимых для акционирования. В результате 11 филиалов вернулись в лоно государства, а для Екатеринбургского центра МНТК обратного пути не было — нам пришлось бы продать все имущество, находившееся в собственности акционеров и, соответственно, перестать лечить пациентов, в том числе по ОМС. Многочисленные комиссии «прошерстили» Центр от основания и доверху — и не смогли найти никаких нарушений закона ни в документации, ни в нашей деятельности.
Кризис 1998-го: большой «подарок» и серьезные испытания
В августе 1998 г. произошел один из самых тяжелых в истории России экономических кризисов. Дефолт по государственным долговым обязательствам привел к масштабной девальвации рубля: 15 августа официальный курс к доллару США составлял 6,3 руб., 1 сентября — 9,33 руб., 1 октября — 15,9 руб., к концу года — более 20 руб. Цены на товары взлетели, сбережения людей обесценились. Удерживать бизнес на плаву в этой ситуации было крайне непросто.
— В 1998 г. рубль рухнул, но это событие оказалось для Центра менее драматичным, чем могло быть, поскольку перед летним отпуском наш директор перевел все рублевые остатки в доллары. Так что начало кризиса мы легко проскочили, более того, еще и купили новый лазер.
Но за этим последовало несколько тяжелых месяцев: импортные «расходники», от которых мы не могли отказаться, иначе потеряли бы в качестве, взлетели в цене, и тарифы ОМС их не покрывали. Поскольку ситуация оказалась критической, мы обратились к директору Территориального фонда обязательного медицинского страхования (ТФОМС) Свердловской области Борису Исааковичу Чарному, чтобы нам разрешили брать доплату с пациентов. С большой неохотой этот шаг был согласован — деваться было некуда. Однако уже в декабре Борис Исаакович приехал к нам в Центр на утреннюю линейку со словами: «Все, ребята, больше никаких доплат. С завтрашнего дня повышаем тарифы». И мы на 100% вернулись в систему ОМС.
1998 год был сложным, но в чем-то позитивным и даже знаковым. Именно тогда Центр провел свою первую международную Евро-Азиатскую конференцию по офтальмохирургии, на которую приехали делегаты из 15 стран. С тех пор мы организуем ее каждые три года. На юбилейной (десятой) ЕАКО, состоявшейся в апреле 2026 г., было 1179 участников из восьми стран.
Что помогло выжить в «лихие девяностые»
Девяностые годы в России были связаны не только с масштабными экономическими и политическими изменениями, но и с социальной неустойчивостью и ее следствием — разгулом преступности. Многие компании и/или их собственники не пережили их по этой причине.
— Центр не сталкивался с криминалитетом, наверное, потому что не представлял для него интереса, ведь здесь никогда не было «черных касс». Кроме того, у клиники уже было сформировано приличное реноме. Нам предлагали открыть непрофильные бизнесы, что-то построить, во что-то войти — в те годы подобные практики были массовыми. Наш директор считал, что мы должны заниматься исключительно своим делом — тем, что мы классно умеем. Зачем нам свой банк? Мы что, разбираемся в банковской деятельности? Зачем нам собственная биржа? С какой стати мы будем строить завод в каком-то подвале? Время показало, что эта стратегия была абсолютно правильной — большинство инициатив тех лет, нацеленных на зарабатывание легких и быстрых денег, не «взлетели».
В целом же девяностые открыли нам новую эпоху и принесли массу возможностей. С 1993 г. мы стали активными участниками больших международных конгрессов по всему миру, выступали там с докладами, демонстрировали собственные технологии.
Да, галопировала инфляция и мы ежемесячно индексировали зарплату. Но в магазинах появились продукты и исчезли очереди. Возникли вещевые рынки. Брюки, платья и свитера приходилось примерять, стоя на газетке, но семью уже было во что одеть и чем накормить.
Еще мы впервые ощутили причастность к жизни страны. Я помню, как во время первого Съезда народных депутатов РСФСР в мае 1990 г. в кабинете нашего директора непрерывно работал телевизор «Рубин». И когда мы встречались после операций, Христо Периклович говорил: «Сначала сядь и послушай, а потом займемся делами».
Я не отношусь к девяностым резко негативно, хотя это было непростое десятилетие. Перестройка и создание «Микрохирургии глаза» стали для нас свежим ветром перемен. МНТК был для нас настоящей школой предпринимательства и развития — без учебников, но с реальными результатами.
Почему в 90-е все так сложилось в стране? По многим причинам, в том числе объективным. Посмотрите на график цен на нефть в то время. Когда стоимость барреля снижается до $8, в сырьевой экономике неизбежно возникают проблемы… Думаю, если бы тогда нефть стоила хотя бы $60, многое было бы по-другому.
2000-е: большие перемены
2 июня 2000 г. трагически погиб основатель комплекса МНТК «Микрохирургия глаза» академик Святослав Николаевич Фёдоров. В январе 2001 г. весь комплекс «Микрохирургия глаза» в Москве возглавил Христо Тахчиди. Генеральным директором Екатеринбургского центра МНТК «Микрохирургия глаза» стал Олег Шиловских.
— В начале нулевых прямые договоры с заводами начали уходить в прошлое — предприятия советской эпохи слабели, перестраивались или исчезали. Но в этот период стало активно развиваться коммерческое направление. Сегодня оно приносит Центру около 50% дохода, еще 50% мы зарабатываем через ОМС.
Все двухтысячные мы последовательно расширяли и филиальную сеть.
Зачастую это происходило в партнерстве с «УГМК-холдингом». Центр стал частью большой программы по формированию социальной инфраструктуры в городах его присутствия, также включавшей храмы, спортивные объекты, другие клиники. Холдинг профинансировал строительство и оснащение наших филиалов, мы же зашли туда со своими технологиями, опытом и специалистами. Замечу, что где бы ни открывались наши клиники, к ним выстраиваются очереди из пациентов.
К настоящему моменту у нас семь совместных проектов с УГМК: в Верхней Пышме, Реже, Шадринске, Красноуральске, Кировграде, Ревде, Серове — и это партнерство развивается.
В целом же за годы работы Екатеринбургский центр МНТК «Микрохирургия глаза» создал разветвленную сеть филиалов по всему Уральскому региону и за его пределами. У нас 18 представительств разного масштаба, из них 14 — за пределами столицы Урала.
Пациент приходит на прием в своем городе и при необходимости получает там лечение (консервативное, лазерное). Если в местном филиале нет оперблока, он приезжает на хирургию в Екатеринбург и потом наблюдается по месту жительства.
Во всех наших отделениях и филиалах (кроме клиники на Ясной, 31) можно получить офтальмологическую помощь по полисам ОМС. Мы ежегодно проводим более 50 тыс. операций, из них половину — по программе госгарантий, то есть бесплатно для пациентов.
Сейчас, несмотря на сложности в экономике, мы не останавливаемся в развитии. В прошлом году мы встречались с Андреем Анатольевичем Козицыным и у нас состоялся следующий диалог:
— Как дела?
— В целом хорошо, но нашему представительству в Верхней Пышме не хватает места.
— Давайте построим новую клинику?
— Отлично, давайте построим!
Этой короткой беседы было достаточно для запуска работ.
В настоящий момент завершается проектирование здания. В ближайшие год-два УГМК построит в Верхней Пышме двухэтажную офтальмологическую поликлинику в 1 000 кв. м (площадь существующего сегодня представительства — 250 кв. м). На первом этаже разместится глазное отделение для взрослых, на втором — отделение охраны детского зрения.
Так что мы и сегодня не останавливаемся на достигнутом и движемся вперед!
Интервью: Сергей Дружинин, текст: Виктория Говорковская.
Читайте также на DK.RU:
Олег Шиловских: «Моя задача — вычислять вдумчивых ребят, которые нацелены на развитие»