Дна пока нет: перспективы развития российской экономики
Позиционируется, что экономическая ситуация в России находится на пути от адаптации к росту, но так считают не все. DK.RU узнал, какие факторы все же могут стать драйверами развития.
В Екатеринбурге прошла XXI Международная конференция «Российские регионы в фокусе перемен», на которой эксперты обсудили макроэкономические тренды и их влияние на российскую экономику, новые векторы внешнеэкономического сотрудничества, взаимодействие крупного бизнеса и МСП, а также то, как монетизировать внедрение искусственного интеллекта в промышленности, логистике и госуправлении. Коротко о главных выводах и неординарных мнениях — в репортаже DK.RU.
Выбор между экономическими приоритетами в рамках мандата должности
О миопии в экономике рассуждает заместитель директора по научной работе ИМЭМО РАН Сергей Афонцев:
— Бороться с инфляцией можно не только подавляя спрос, но и развивая предложение. Если ограничение роста за счет подавления спроса нас не очень устраивает, а ускорение роста предложения требует каких-то телодвижений, почему они не делаются?
Дело в том, что расширять предложение — это политика не краткосрочной, а среднесрочной перспективы. Почему все такие близорукие, почему происходит только так: ой, в этом месяце инфляция ускорилась — нужно подавлять спрос? А то, что будет через полтора года, нас не интересует?
В рамках теории эндогенного определения экономической политики, причина миопии — это несовпадение сроков балансировки политических и экономических рынков. Просто те субъекты, которые определяют политику, не смотрят на горизонт, на котором нужно осуществлять меры экономики предложения. Им он неинтересен, так как выбор между экономическими приоритетами осуществляется в рамках мандата должности с узкими приоритетами на горизонте срока полномочий.
Рынок не верит в то, что бюджетные расходы уменьшатся
Какую ключевую ставку ждать в 2027 г., спрогнозировала главный экономист Альфа-Банка Наталия Орлова:
— Отличительная особенность текущего года — устойчивая восходящая траектория потребительского спроса, которая оказывает заметное влияние на динамику и структуру розничной торговли. Наиболее оперативный индикатор — 5% роста за 9 месяцев. Но это на фоне достаточно слабой динамики в промышленности, где рост всего 0,2% за три квартала.
В 2026 г. достаточно большие объемы непрогнозируемых расходов бюджета — 13% год к году, хотя в январе мы ожидали, что будет рост всего на 3%.
Поэтому реакция денежно-кредитной политики предсказуема и исходит из того, что есть негативный сюрприз с точки зрения избыточных бюджетных расходов с одной стороны, а с другой — средства, которые могли бы быть потрачены в будущем более эффективно, сейчас, в моменте, при слабом предложении, рискуют уйти в инфляцию. Я думаю, что по итогам 2026 г. мы увидим +4% по потреблению домохозяйств и –4% — по инвестициям.
Если мы говорим про динамику спроса, то ключевая проблема не в том, что его ограничивает высокая процентная ставка, а в том, что рынок в физическом объеме не растет: возрастная группа наиболее активных потребителей в возрасте 25-50 лет на горизонте следующих пяти лет, по прогнозам Росстата, сократится на несколько миллионов человек.
Мы находимся в условиях, когда придется больше тратить на инвестиции, которые будут носить характер восстановительных работ. И хотя на следующий год правительство опять взяло обязательство сильно затормозить расходы бюджета (до 1% год к году), рынок не очень верит в эти планы.
Мы, к сожалению, остаемся в режиме достаточно жесткой денежно-кредитной политики, и, вероятно, 2027 год не будет исключением: мне кажется, что на конец года как ориентир следует держать в голове ключевую ставку 12%.
Компании режут косты уже реально по-живому
Итоги по итогам опросов делового сообщества подвела вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей Мария Глухова:
— Мы сейчас даем в основном, скажем так, среднюю температуру по больнице, но она все равно достаточно показательна. Что касается текущего состояния делового климата, то основная проблема компаний на протяжении всего последнего времени — это неплатежи со стороны контрагентов, но при этом мы видим, что именно в 2026 г. конкуренцию этой проблеме начало составлять снижение спроса на продукцию, а это один из ключевых ограничителей для развития.
Компании отмечают рост фискальной нагрузки, начинают сокращать объемы производства, они режут косты уже реально по-живому.
Что касается инфляции, значительная часть компаний продолжает повышать цены, а при такой политике снижение инфляции быстрыми темпами маловероятно. Но остаются и те, кто готов реализовывать проекты по цифровизации, сохранять объемы инвестиционных программ.
Мы видим, что очень часто малый бизнес дает несколько более пессимистичные оценки, чем крупный. Это более или менее логично, так как у крупного бизнеса во многих случаях все-таки больше запас прочности.
Оборонка на подъеме, но уже не компенсирует падение во всей промышленности
Стандартным «свежачком» и стандартным пессимизмом поделилась главный научный сотрудник Института социальной политики МГУ имени М. В. Ломоносова Наталья Зубаревич:
С едой по нулям — ничего не растет особо, кроме производства растительного масла. В товарах потребительского спроса — машины упали, но потом маленько отжались. Перестали падать холодильники, поздравив друг друга с этим большим подарком, но падали стиральные машины. Ну, и все остальное примерно так же.
Зато в некоторых регионах жилье пошло: вся страна — минус 14%, а Свердловская область — плюс 15%. Что за такой отчаянный рывок с непонятными перспективами продажи этих квадратных метров? Для меня это загадка.
Дна пока нет, но я полагаю, что тот кризис, в который мы входим сейчас, будет по своей сути ближе к кризисам 2015-2018 гг., потому что я, честно, не вижу драйверов роста, кроме одного: когда все закончится.
Благодаря выдержке бизнеса мы не ушли в полный минус
Об возможных условиях роста рассказал заместитель генерального директора ЦМАКП Владимир Сальников:
В вопросе о факторах роста у нас только два варианта: если мы говорим про средне-долгосрочную перспективу, это минимизировать отток капитала, а второй такой ресурс — повышение эффективности. Если вспомнить априорные оценки эффектов от цифровизации еще 2017 г., то прогнозировалось от 10% до 30% прироста ВВП, по более умеренным прогнозам — 10-15%. Причем тогда еще не было искусственного интеллекта, не было тех масштабов, которые потом начали разворачиваться.
Сейчас мы стоим на пороге третьего раунда цифровизации, уже вместе с искусственным интеллектом и с акцентом на развитие платформ. Поэтому потенциал дальнейшего роста просматривается.
Задача не в сохранении объемов добычи нефти, а в максимизации доходов от нее
Про такие важные сектора российской экономики, как нефть и газ, рассказал главный директор по экономическому направлению Института энергетики и финансов Марсель Салихов:
То, что происходило в этом году глобально на Ближнем Востоке и в Арнаутском проливе, дало возможность в этом году заработать — как за счет цены, так и за счет объемов. Ближний Восток не мог обеспечивать достаточное предложение, это создавало дополнительный спрос и на российские углеводороды. В начале года цены на российскую нефть были ниже 50$ за баррель, сейчас — практически 100$ (в октябре этого года). По сути, получился выигрыш, но этот выигрыш, скорее всего, конъюнктурный: мы не знаем, сколько продлится эта ситуация, но знаем, что рано или поздно она закончится. Соответственно, конкуренция с производителями Ближнего Востока на тех же рынках Китая и Индии будет усиливаться. И есть важные вопросы по поводу того, как ОПЕК будет функционировать дальше и насколько эффективно.
Понятно, что ситуация сложная: переработка в этом году сильно сократится, есть запреты на экспорт бензина и дизеля. Мы привыкли к тому, что основная цель — это сохранение объемов добычи нефти на определенном уровне. Нужно уходить от этого подхода, так как задача не в том, чтобы сохранять объемы, а в том, чтобы максимизировать доход, который формируется от добычи и экспорта нефти.
Что касается прогнозов по экспорту газа до 2031 г., то по трубопроводному экспорту особо ничего не поменяется, объемы будут сохраняться на нынешних уровнях, если не будет «Силы Сибири-2». Основной прирост экспорта может происходить за счет сегмента СПГ, расширения проекта Арктик СПГ-2.
Но здесь есть большие вопросы по технологической составляющей, так как крупнотоннажное производство СПГ — сложный сегмент, в котором достаточно тяжело реализовывать новые проекты, но они все же будут выходить на более конкурентный рынок.
Хотелось бы еще поговорить про нефтесервисный сектор: ресурсная база ухудшается, необходимо использовать более технологические решения. Нужен дополнительный флот для ГРП (гидравлический разрыв пласта), нужны горизонтальные проходки и новые буровые установки. Соответственно, даже при стабильной добыче потребность в высокотехнологичном оборудовании будет расти.
Сейчас ряд компаний из сектора ВПК активно выходят на рынок нефтегазового оборудования, видя в нем значительный потенциал. Но когда кредит дорогой, а внешнее финансирование практически недоступно, привлекательность таких проектов, инвестиционный горизонт сокращаются. В целом, мне кажется, правительство понимает, что необходимо дорабатывать налоговую составляющую, но на данный момент решения заморожены, потому что никто не хочет брать на себя риски за изменение налогообложения такой системообразующей отрасли. Однако рано или поздно к этому придется возвращаться, и, соответственно, привлекательность этого сегмента будет расти.
Индийцы заинтересованы в разработке наших месторождений
О том, как можно оценить не политическую, а экономическую составляющую российско-индийского сотрудничества, рассказал заместитель Торгового представителя РФ в Индии Евгений Грива:
До этого времени товарооборот составлял порядка 14 млрд руб., целевой показатель — 30 млрд. В 2022 г произошел взрывной рост в три раза, далее на 80%, далее еще на 10%. Сейчас мы имеем показатель 63 млрд и целевой показатель 100 млрд руб. Это уже серьезная заявка на то, что Индия — это один из наших ключевых союзников и торговых партнеров.
Мы сейчас догоняем последний вагон, покинутый в 1990-е, потому что речь уже идет об экономике №3 по паритету покупательной способности, и №4 — по номинальному ВВП. К 2029 г. Индия должна стать экономикой №3 по номинальному ВВП, а, по фантастическим прогнозам индийских экономистов, экономикой №2 в мире — к столетию независимости.
Пессимисты нередко говорят о том, что индийцы были сырьевым придатком Запада, а сейчас перекинули энергопотоки и сырье в Индию поставляем мы. Наше сотрудничество имеет стратегический характер. Для Индии 90% нефти — импортируемая, и доля РФ пока лишь около 30%. Но есть другие якоря: военка, атомная энергетика, хороший переход на гражданскую продукцию, где сейчас наша доля колеблется от 40 до 60% и линейка продукции становится больше, товарооборот и инвестиционная составляющая раскачиваются в обе стороны.
Мы восстановили платежи: сейчас 34 банка имеют лицензии на работу в системе рубль-рупии с российской стороны, и около 20 индийских банков уполномочены на то, чтобы открывать востро-счета.
Индийцы заинтересованы в выходе на разработку наших месторождений. Мы идем в нефтехимию как в следующий передел после индийской переработки. Индийцы присматриваются к нашим месторождениям по минеральным удобрениям и критическим минералам, готовы выходить с фармой и огранкой алмазов. Есть ряд других перспективных направлений: автомобилестроение, текстильная промышленность.
Надо отметить, что структура двусторонней торговли сейчас носит сугубо асимметричный характер: если российский экспорт составляет порядка $60 млрд, то импорт из Индии на данный момент — всего порядка $4 млрд. Но здесь принципиально важно понимать, что мы должны достичь не равного экспорта и импорта, а стремиться к тому, чтобы расширить взаимную торговлю за счет новых товарных групп. Сейчас количество товарных позиций по номенклатуре VET оценивается примерно в 300 позиций.
Организаторами мероприятия выступили институт экономики и управления УрФУ и АЦ «Эксперт».
С другими выступлениями экспертов можно будет ознакомиться в следующих публикациях на DK.RU.
Читайте также на DK.RU: Наталья Зубаревич: «Урал дает худшую динамику по зарплатам в 2026 году»