Прогноз развития Свердловской области до 2042 года: как нам стать регионом-лидером РФ?

О важных прогнозных развилках в стратегии развития Свердловской области на 18 лет DK.RU рассказала директор Института экономики УрО РАН, кандидат в мэры Екатеринбурга Юлия Лаврикова. 

Когда Министерство экономики поставило нам задачу сделать прогноз до 2042 г., мы как ученые восприняли это очень позитивно — долгосрочные прогнозы должны быть обязательно, независимо от текущей ситуации, потому что надо понимать, куда мы хотим двигаться.

Например, у китайцев есть прогнозы на 50−100 лет. И, на мой взгляд, это абсолютно правильно: есть же преемственность поколений — мы получили страну в определенном состоянии и мы должны ее передать будущим поколениям, внеся свой вклад в развитие. Именно поэтому правительство тоже сформировало прогнозы Российской Федерации до 2042 г., и мы как регион движемся в правильном направлении, так как ранее наш анализ не превышал 10-15 лет. Почему сейчас именно 18 лет? Это привязано к срокам президентства — 2036 и 2042 гг.

Мы учли, насколько кризисно/некризисно будет развиваться мир, темпы роста мировой экономики, и какая будет конъюнктура на рынке металлов, так как металлургия — основная отрасль экономики региона.

Важные прогнозные развилки

Одна из важных развилок анализа — мировая политическая ситуация: мы рассмотрели варианты, когда все будет плохо и напряженно, и, наоборот, если все будет развиваться в позитивном ключе.

Дальше — внутренняя российская развилка, которая в большей степени связана с ситуацией в нашей стране, в том числе с санкциями. Если санкции отменят, то рынки станут открытыми — это одна ситуация, а если санкционное давление либо остается, либо будет нарастать — другая.

Важное значение имеет денежно-кредитная политика: промышленность берет кредиты под свое развитие, что оказывает огромное влияние на будущие планы — развиваться или сворачиваться.  Дальше — больше конкретики, связанной с нашим внутренним развитием, с экономикой Свердловской области.

Структурная развилка: у нас есть доля отраслей средне- и низкотехнологичных, к которым, например, относится металлургия — она давно зародилась и уже заменяется новыми материалами. А есть отрасли высокотехнологичные: к ним относят машиностроение, ОПК, науку, высокотехнологичный транспорт и высокотехнологичное здравоохранение.

И нам важно понимать, какая будет доля высокотехнологичного сектора ВРП, потому что чем она больше, тем более прогрессивной у нас будет экономика, тем лучше и выше производительность труда, а значит, и доходы населения.

Мы предусмотрели несколько вариантов развития в зависимости от доли высокотехнологичной и наукоемкой продукции ВРП. На данный момент в Свердловской области она в районе 26%, что несколько ниже, чем по РФ в целом, так как у нас металлургия преобладает. Но есть достаточно позитивный тренд: в 2017 г. у нас было 23,7%, то есть наблюдается определенный рост.

Инвестиционная развилка: характеризует уровень инвестиций в промышленный комплекс, торговлю и человеческие ресурсы.

Здесь также возможны несколько вариантов. Есть такой показатель — норма накопления инвестиций в валовом региональном продукте. Нормой считается порядка 23−25%, а такие цифры у нас последний раз были в 2008 г., в 2021 г. вообще нижайший уровень был, а сейчас мы наблюдаем определенный рост в связи с развитием ОПК.

Естественно, если мы идем по самому оптимистичному сценарию, это предполагает активную работу не только с внутренними, но и с внешними инвесторами. То есть мы должны сделать область настолько привлекательной для внешних инвесторов, чтобы они захотели сюда прийти. Я считаю, что это единственный верный путь расширения масштабов экономики Свердловской области, для того чтобы у нас повысился объем валового регионального продукта, чтобы повысились доходы населения.

Каким путем достигается инвестиционная привлекательность? В зависимости от того, какой сценарий выберет правительство Свердловской области, под него будет разработана стратегия и конкретные инструменты для ее реализации.

Если в теории смотреть, то инвестору для реализации своего проекта нужны доступные ресурсы: электричество, рабочая сила, подъездные пути, современная инфраструктура. Например, в Волковский промышленный кластер, который сейчас активно развивается около Кушвы, люди едут со всех уголков. И для них создаются все условия: зарплата хорошая, есть общежития, где можно поселиться достаточно комфортно. 

С инвесторами надо взаимодействовать напрямую: им важны и такие вещи, как внимание, готовность их услышать и быстро прореагировать на их запросы. Безусловно — нормативная база, возможность льготного периода по налогам, на момент становления производства. Возможно, нам нужно построить еще одну Титановую долину, задействуя не только близлежащие к Екатеринбургу территорию, но и всю область. Промзону сделали — тут же появляются магазины, развивается мелкое предпринимательство вокруг, то есть это является точкой притяжения, мультипликатором, что влечет за собой создание рабочих мест, а в целом мы получаем развитие региона. Такие точки роста надо создавать: они окупают себя полностью благодаря большой экономической активности.

Инновационная развилка: она характеризует производительность труда, которая тесно связана с развитием науки, так как только благодаря научному подходу можно создавать новые стандарты и новые технологии. Здесь у нас в последнее время индекс производительности труда выше, чем в РФ, а вот показатель по доле внутренних затрат на исследования и разработки у нас снизился с 1,44% до 0,97%. И эта инновационная развилка показывает: либо мы консервируемся и остаемся на прежнем уровне, либо используем новые технологии.

Демографическая развилка: она опирается на то, насколько сократится или вырастет, если грамотно подойти, постоянное население. И, в зависимости от количества постоянного населения, потребуются ли нам миграционные ресурсы, потому что валовый региональный продукт выпускается людьми. Здесь очень важный момент — указы президента, связанные с поступательным демографическим развитием, курсом на увеличение рождаемости и уменьшение смертности.

Мы взяли сценарий, который исходит из законов демографии: сколько сейчас детей, сколько людей среднего и старшего трудоспособного возраста, и методом передвижки возрастов получаем, что в 2042 г. у нас будет 93% населения от уровня 2024 г.

То есть, если сейчас 4 млн 222 тыс., то при пессимистичном сценарии это будет в районе 3 млн 938 тыс. человек. При том что мы оставили коэффициент рождаемости на уровне 2024 г. (и он не снизится) и общую продолжительность жизни 66-71 — у мужчин, 78 — у женщин.

Но в оптимистичном варианте, если регион будет выполнять программы по продолжительности жизни и рождаемости, получается не такая плохая картина.

Плюс очевидно, что мы здесь заложили уровень миграции на уровне 5,5 тыс. человек. Всего. Видите, какие тренды идут: у нас в 2025 г. только четыре таджика зарегистрировались как мигранты: политика направлена на то, чтобы они не семьями приезжали, а как работники: поработали — и обратно, как в Арабских Эмиратах происходит. Но рост валового регионального продукта, который мы задумываем и прогнозируем, без мигрантов не получить: они нам нужны, особенно в сфере обслуживания, строительства. Хорошо, если у нас постепенно будет появляться новый поток мигрантов через студенчество, уже в качестве высококвалифицированных молодых специалистов, которые здесь задерживаются и остаются. Если мы выберем такой форсированный сценарий развития, то в этом случае и прирост немного больше, а количество мигрантов не 5,5 тыс., а 7,5 тыс. человек.

Учитывая все эти матрицы в сценариях, появляется понимание, к чему мы хотим прийти.

То есть при пессимистичном сценарии мы остаемся примерно на том же уровне: норма инвестиций невысокая, затраты на исследования остаются прежними, производительность не растет — цели мы достигнем, но не все, и нам придется их добивать уже после 2042 г. Консервативный сценарий предполагает определенное поступательное развитие, целевой сценарий — и инвестиции, и рост доли высокотехнологичной продукции, и достижение национальной цели.

Мы же предложили форсированный сценарий, который сделает нас одним из регионов-лидеров, но этот сценарий предполагают внедрение определенных управленческих инструментов: активной политики со стороны региональных органов по привлечению инвестиций, развитию бизнеса, территорий, демографическому развитию населения.

Ситуация на данный момент

У нас, конечно же, есть проблемы: с 2015 г. мы по ряду рейтингов возросли, но по ряду с 14-го места упали на 17-е. Это, например, среднедушевые денежные доходы населения. По валовому региональному продукту мы опустились, по объему промпроизводства, по обороту розничной торговли, по инвестициям в основной капитал — аж на три позиции, то есть мы развивались, но другие регионы развивались еще быстрее, и, соответственно, если мы хотим быть лидерами, то должны для этого делать определенные усилия.

Что дальше?

У депутатов есть глубокое понимание действительности, потому что они, как правило, работают «с землей» — с конкретными предприятиями, организациями. Я думаю, что в первом квартале прогнозы утвердят, далее до конца 2026 г. будет разработка стратегии развития Свердловской области, а потом — самый важный момент, который будет связан с утверждением этой стратегии: самое сложное начнется, когда станет понятно, сколько денег нужно на реализацию ее мероприятий.

Мы видим, что в большинстве регионов стратегии носят формальный характер и мало регионов, которые действительно рассматривают их как руководство к действиям. Когда же мы бюджет подстраиваем под реализацию выбранных стратегических целей — это правильно.

Читайте также на DK.RU:

>>> Юлия Лаврикова: «В 2026 г. рост числа малых предприятий на Среднем Урале прекратится»

>>> Максим Марамыгин: реального улучшения в экономике нет, но тенденция хорошая.

>>> Александр Аузан: «Формула оптимизма в России: завтра будет хуже, чем послезавтра».