Константин Юрченко: «Мы на шестой стадии кризиса, к лету все закончится»

досье
Константин Юрченко
Родился в 1977 г.
Образование: высшее, магистр экономики, окончил экономический факультет УрГУ; кандидат экономических наук.
Карьера: с 2000 г. — преподаватель экономического факультета УрГУ;
с 2003 г. — заместитель декана экономического факультета УрГУ по науке и международным связям;
с 2005 г. — преподаватель-консультант Высшей Экономической Школы.
Семейное положение: не женат.

Между сегодняшним кризисом и событиями 1998 г. не стоит проводить аналогии, убежден Константин Юрченко (1). Если десять лет назад Россия страдала от «денежного голода», то сейчас экономика обладает достаточным запасом финансовой прочности. К тому же причины дефолта крылись в фундаментальных экономических проблемах страны, а нынешняя напряженная ситуация во многом вызвана политическими причинами, поэтому и процесс протекания кризиса, и методы выхода из него совсем другие.

Хотя российские власти утверж­дают, что ухудшение ситуации в стране вызвано на 75% внешними факторами и на 25% внутренними (недостатки в поведении инвесторов и компаний), тем не менее аналитики убеждены: отечественный кризис обусловлен действиями властей как минимум наполовину.

— С 1999 по 2007 г. в стране наблюдался активный и неуклонный рост: ВВП увеличивался, доходы на душу населения тоже, с инфляцией и безработицей поборолись, размер внешнего государственного долга уменьшили, еще и резервов накопили. Такая экономика просто не имела шансов упасть! Признаки перегрева, конечно, проявлялись — сильно разогналась инфляция (14,3% весной 2008 г. на фоне 7,4-7,5% годом ранее, а неофициально на конец года эксперты прогнозируют до 40%). Заработные платы стали расти быстрее, чем производительность труда. Увеличилась степень загрузки капитала и труда — многие фирмы работают на пределе своих возможностей. Ухудшился «ненефтяной» торговый баланс и т. д. Одновременно США, испытывающие серьезные экономические трудности, запустили механизм протекционизма (например, чтобы дать заработать американским металлургам, перестали закупать железо за рубежом, в итоге многим нашим предприятиям, работавшим на экспорт, пришлось сокращать объемы производства). Но даже в сумме все эти факторы не могли привести к кризису.

— В том числе. Инвесторы чувствительны к колебаниям общественно-политической обстановки. Если они ощущают напряженность, то начинают выводить деньги в другие страны: границы фондового рынка условны. Сперва это «качест­во» способствовало росту российского фондового рынка. Когда летом 2007 г. кризис начал закручиваться на Западе, зарубежные инвесторы стали выводить оттуда деньги, частично приходя и к нам. В 2007 г. мы «получили» $84 млрд — такого притока капитала никогда раньше не было. Эти деньги пришли не в реальный сектор экономики, а на рынок ценных бумаг, соответственно фондовый рынок начал раскручиваться, а котировки акций поползли вверх. Даже слишком быстро: когда 19 мая 2008 г. рынок достиг пика, инвесторы осознали, что акции выше подниматься не должны, поскольку за такой капитализацией компаний ничего нет.

— Появились заявления о выходе из ряда соглашений по ВТО, затем комментарии по «Мечелу», ТНК-BP. Следующий шаг — война с Грузией и одностороннее признание независимости новых республик. Да и общий агрессивный настрой по отношению к внешнему миру. Россия пытается демонстрировать мировому сообществу свои военные возможности, намекая на то, что железный занавес у нас еще не заржавел Все это, естест­венно, привело к падению российского фондового рынка.

Период постепенного падения котировок был первой фазой кризиса. Ее мало кто заметил: на тот момент на фоне финансовых проблем в США и Западной Европе Россию воспринимали как тихую заводь. Но уже в середине июля, когда индекс РТС упал на 4,5% в течение одного дня, заводь все больше стала напоминать омут.

— Условно мы можем разбить происходящее на шесть этапов (см. «Детали». — Прим. ред.). Развитие кризиса похоже на движение маятника: пики сменяются периодом стабилизации. Острая третья фаза кризиса выпала на 15-19 сентября. В эти дни произошло обвальное двукратное падение рынка, спровоцированное в том числе известием, что Центральный банк — впервые за десять лет — стал тратить резервы. За две первые недели сентября резервы ЦБ сократились на $21,3 млрд. Инвесторы отреагировали на эти сведения паническим бегством с нашего рынка. Рынок падал до тех пор, пока не приостановили торги. Позже правительство стало скупать дешевеющие акции. У нас давно ходят разговоры о национализации, вот, собст­венно, она и началась. В мягкой форме. Ведь в хорошие времена просто так предприятие у холдинга не отнимешь. Это, кстати, породило гипотезу о том, что все происходящие события не случайны. Приток государственных денег на фондовый рынок проблему не решил, но все получили передышку.

В начале октября кризис вернулся (пятая фаза, 6-13 октября). Индекс обвалился за день на 19,1%. В целом за время кризиса на фондовом рынке потеряли много денег, они сгорели. Что неприятно для инвесторов, но некритично для экономики, поскольку это средства фондового рынка — они не работают в реальном секторе. Проблема в другом: на фондовом рынке активно работали банки, которые, начав терять деньги, стали сильно ограничивать выдачу кредитов. А на заемных средствах у нас работает немалая часть экономики. На этом этапе экономисты стали говорить, что кризис скажется на всех. Начали появляться угрозы массовых увольнений и назревать волна недоверия к банковской системе.

— В этот момент премьер-министр заявил, что страховая сумма банков­ского вклада увеличилась с 400 тыс. руб. до 700 тыс. руб. Как ни парадоксально, именно после этого заявления вкладчики начали массово снимать деньги со счетов. Это тоже визитная карточка нашей экономики — пока власти молчат и сами справляются с кризисом, люди спокойны. Но как только объявляют, что все будет хорошо

В панике вкладчики вынесли из региональных банков значительные суммы. Есть мнение: на эти банки была спланирована атака со стороны крупных игроков, чтобы дешево заполучить эффективные и грамотно выстроенные региональные сети.

За счет того что государство вновь отреагировало и направило деньги резервного фонда в банки, ситуация несколько стабилизировалась. Это шестая фаза кризиса, вопрос в том, станет ли она последней.

Константин Юрченко убежден: Стабилизационный фонд спасет страну от кризиса. Правительство уже выделило на эти цели 4 трлн руб. Пока деньги шли лишь в финансовый сектор экономики — на покупку акций на фондовых биржах, в банки, чтобы обеспечить их ликвидность. Между тем кризис уже перекинулся на реальный сектор, пора спасать и его.

— Сильно пострадали промышленные предприятия, работавшие на экспорт. Отсюда проблемы в холдингах и на заводах. Они вынуждены вводить антикризисные меры, поскольку на мировых рынках упал спрос и, следовательно, цены на их продукцию, например на металл. Массовые увольнения — теперь большая угроза и для нашей экономики. Люди вынуждены сокращать личные расходы, поэтому потребительский рынок будет корректироваться. Наше государство, так же как и США, может ввести политику протекционизма. Любая страна так поступает в сложные времена. Во-первых, необходимо предотвратить массовую безработицу, очевидно, в результате изменений в миграционной политике. Именно за счет гастарбайтеров освобождаются места на рынке труда. Второй момент: правительство может сделать предприятиям госзаказы и опла­тить их из денег, допустим, Стабилизационного фонда. Это спасет людей от увольнений, а потребительский рынок — от сжатия. Так, скорее всего, и поступят, хотя пока выжидают. Вероятно, решают, что потребовать взамен, когда уже никто не сможет отказать.

— Действительно, доходы от налогов промышленных холдингов бюджет недополучит. Кроме того, если брать федеральный уровень, снижаются цены на нефть, соответственно последствия такие же. А все привыкли к большим бюджетам, и сокращать их на следующий год никто не хочет. Нехватку денег, наверное, будут компенсировать за счет работающих людей. Скорее всего, нас ждет «сюрприз» в виде повышения налогов на доходы и имущество населения.

— Строительство начнет сокращаться, а значит, и производство стройматериалов. Сфера услуг тоже, поскольку от целого ряда услуг люди могут отказаться. Например, если в период роста доходов многие привыкли к ужинам в кафе или ресторанах, то теперь чаще будут готовить дома. Торговые сети почувствуют сокращение потребления. И все, кто жил на заемные средства, переосмысливают свое будущее.

— Острая фаза уже заканчивается. Федеральные деньги пошли в экономику, главное, чтобы сейчас их направили в реальный сектор. К сожалению, мы пока не видим чрезвычайно высокой эффективности от этих средств в экономике. Деньги попадают в банки, которые скупают на них иностранную валюту. Зима будет относительно напряженной, весной экономика начнет выправляться, а в мае-июне должна выйти на траекторию роста. Ситуация постепенно стабилизируется. В выигрыше останутся те, у кого хватит запаса прочности, чтобы пережить зиму.

— Он тоже есть. Наш министр финансов Алексей Кудрин отметил в одном из выступлений, что, возможно, последст­вия кризиса мы будем ощущать в течение четырех лет.

(1)Ведущий мастер-класса Высшей Экономической Школы «Финансовый кризис 2008 г. и его влияние на развитие регионального бизнеса» (октябрь 2008 г.).