Ставка на белое
Свердловскую птицефабрику создали в 43 г. на базе свиносовхоза для нужд военных госпиталей, которых на территории области было много. Производственные помещения птицефабрики тогда выглядели так: ря
Свердловскую птицефабрику создали в 43 г. на базе свиносовхоза для нужд военных госпиталей, которых на территории области было много. Производственные помещения птицефабрики тогда выглядели так: ряд бетонных столбов, обшитых досками, а внутри, в загонах, прямо на полу сотни куриц. К 65 г. там содержалось до 100 тыс. кур-несушек, которые ежегодно приносили по 18 млн яиц. В том же году постановлением №740 ЦК КПСС и Совмина «О развитии птицеводства на промышленной основе» на Урале начали развивать систему птицепрома. Птицефабрики проектировались десятками. У бывшего монополиста стали появляться конкуренты. Поголовье кур на «Свердловской» ПФ увеличилось в 1,5 раза. Нынешний директор «Свердловской», Геннадий Кочнев, тогда руководил реконструкцией фабрики: Подвели газ, построили котельную и подстанцию — появилась возможность расширять производственные площади. Реконструкцией я занимался 7 лет, потом возглавил объединенную дирекцию строящихся в области птицефабрик. У меня был богатый опыт заказчика подобного строительства, так что я участвовал в проектировании и создании большинства областных объектов птицепрома.
Разросшаяся база позволила Александру Трубачеву, который был директором фабрики с 71 по 91 гг., существенно увеличить производство. За 20 лет поголовье кур поднялось с 250 тыс. до 1,5 млн. Когда Александра Федуловича не стало, трудовой коллектив не захотел, чтобы на его место пришел кто-то со стороны, и направил прошение в Облптицепром назначить директором ПТФ Геннадия Кочнева.
То, что кандидатуру г-на Кочнева утвердили, для многих стало неожиданностью. Тогда считалось: птицефабрикой должен руководить зоотехник или ветврач. Потом уже некоторые птицехозяйства стали возглавлять механики, энергетики и т.д. Но строитель среди них до сих пор один. Кстати, г-на Кочнева это обстоятельство не смущает. Во всяком случае, галстуки с изображением курочек и петухов он носит. Он не специально надел его к вашему приезду, — прокомментировала аксессуар костюма своего шефа главный зоотехник Вера Чичкина. — Такие галстуки ему часто дарят партнеры по бизнесу, и он не видит ничего плохого в том, чтобы их носить.
По специальности директору тоже пришлось поработать: вместе с основным хозяйством ему досталась и большая стройка. При социализме рентабельность производства яйца была около 100%. Помните, десяток стоил 1 руб. 05 коп. и 1 руб. 30 коп., а его себестоимость не превышала 50 коп. Денег было много, и ПФ могла себе позволить реконструировать по 15 промкорпусов в год, строить индюшиную ферму, инкубаторы, жилые дома и даже дворец спорта — всего до 100 объектов.
Но тут грянула перестройка, корма перестали поступать через фонды: раньше их можно было брать по 1,5 руб., но в ограниченном количестве, после либерализации — сколько угодно, но цену комбикормовые заводы назвать боялись. Стопроцентная рентабельность оказалась мифом. Чтобы выжить, пришлось отсечь все недостроенные объекты, не относящиеся к основному производству. Большинство из них заморожены до сих пор. Конечно, этого было мало. Для адаптации к рынку требовался системный подход.
Птицеводы наняли консалтинговую фирму «Регионал-сервис» из Казахстана — специалистов этого профиля в ту пору не хватало. Они изъяснялись такими терминами, что мы вообще не могли понять, о чем речь, — вспоминает Геннадий Кочнев. — Для выявления проблемных направлений они специально провоцировали конфликты — мы тут все начинали ругаться, они смотрели и делали выводы. А в итоге сказали, что наше предприятие развалится через год-полтора.
Руководство ПФ не захотело мириться с таким диагнозом и включилось в международную некоммерческую программу содействия управлению, которую финансировало правительство Голландии. На птицефабрику начали приезжать бизнесмены-волонтеры и ученые, с чьей помощью социалистическое предприятие становилось коммерческой фирмой. Сперва доктор экономики Питер Якобс помог создать новую систему внутрикорпоративного управления и распределения финансов. Потом делился опытом Пеппи Пилц, 25 лет возглавлявший службу управления персоналом крупной голландской химической компании. И под конец доцент Голландского технического университета Ян ван Дайк дал уральцам представления о современной логистике.
Со сбытом — проблемой сугубо практической — пришлось разбираться самостоятельно. В советские времена у птицефабрики вообще не существовало никаких проблем с продажами. Яйцо было в большом дефиците, отпускалось по фондам и нарядам, список потребителей фабрики в 70-х годах не превышал 20 предприятий, а процесс распределения находился под жестким контролем ОБХСС. Геннадий Кочнев вспоминает те времена со смехом: До 75 года в отделе сбыта работало не больше двух человек. И все с больной печенью — это было их профессиональным заболеванием. Начальники баз и продторгов постоянно приносили коньяк, икру, сырокопченую колбасу — в общем, дефицит — в обмен на благосклонное к ним отношение. Сейчас отдел продаж фабрики насчитывает 167 чел., и, по словам директора, с печенью у них все нормально. Большая часть сбытовиков рассредоточена по региональным оптовым базам. Их около 20-и. География — от Нижневартовска до Москвы и дальше, на северо-запад. Действительно, празднуя этот Новый год в Санкт-Петербурге, корреспондент «ДК» готовил коктейль Аустер из яиц «Свердловской», купленных в питерском универмаге.
И понеслось…
По дороге от управления к птичнику мы увидели несушку, неподвижно сидящую посередь дороги. Машина осторожно обогнула ее — курица не пошевелилась. Как же она умудрилась сбежать из курятника? — удивилась Вера Чичкина. — Сейчас она, конечно, в глубоком шоке, ведь ничего в своей жизни, кроме клетки, не видела.
Зайдя в птичник, я понял удивление Веры Александровны — картина напоминала эпизод из блокбастера «Матрица». В 4 яруса, насколько хватало глаза, тянулись клетки. В каждой — по 7 куриц. Вдоль клеток движется транспортерная лента с комбикормом. Чуть ниже, по другой ленте, едут свежие яйца. Кура несется прямо в клетке, яйцо выкатывается на конвейер по наклонному сетчатому полу и в конце концов по центральному транспортеру попадает на большой стол. Оттуда симпатичная женщина перекладывает их в привычные картонные решетки. Яйцо идет чистое, не испачканное пометом, да и пахнет в помещении довольно сносно. Поилки в клетках снабжены каплеуловителями, поэтому экскременты проваливаются сквозь сетку и падают на еще одну транспортерную ленту практически сухими. Потом их свозят в спеццех, где спрессовывают в брикеты, и продают колхозам в качестве удобрений. Уровень механизации позволяет обслуживать курятник силами двух человек — птичницы и слесаря-оператора.
Когда я попытался просунуть палец в клетку, Вера Александровна забеспокоилась: Осторожно, не касайтесь вот этого провода — он под напряжением. У птицы развит инстинкт — клевать все, что движется, в том числе и проезжающие мимо них яйца. Когда она высовывает голову из клетки — касается гребнем провода, и «электропастух» бьет ее током. В самом деле, курицам электричество не очень-то нравится. Когда наш фотограф случайно нажал на вспышку, 41,5 тысяч несушек разом встрепенулись и начали биться в клетках. Вся делегация застыла в густом облаке пыли. И тут случилось самое неожиданное. В промкорпусе, где исключены любые птичьи межполовые отношения, закричали петухи. Видя наше удивление, г-жа Чичкина сказала: Мы тут держим несколько петухов. Они друг с другом переговариваются, а курочки, воодушевленные мужским присутствием, несутся с большим рвением.
Словом, «Свердловская» выбрала путь интенсивного развития: увеличение объемов производства достигается не за счет роста поголовья — с 91 г. его количество практически не изменилось. До 95 г. птицефабрика держала кур гибридной породы Беларусь-9. За долгое время эксплуатации порода была генетически истощена: яйцо получалось мелкое, серое, с хрупкой скорлупой. «Свердловчане» стали сотрудничать с немецким генетическим центром (подобные есть еще только во Франции и Голландии). Там выводят гибрид Lohmann, способный нести по 335 яиц в год. Для того чтобы завезти из Германии цыплят в родительское стадо, птицефабрика взяла у правительства области двухгодичный кредит на $1 млн. Конечно, можно было возить цыплят с племзавода в Кашино, что в 35 км от фабрики, но зоотехники возражали. Тамошняя порода Родонит несет коричневое яйцо, и область была бы завалена продуктом только такого цвета. А вкусы потребителя делятся примерно поровну, хотя, по сути, яйца ничем, кроме окраски, не отличаются. «Свердловская» решила остаться в нише белого яйца.
Кстати, к Пасхе, когда спрос на яйца скачкообразно увеличивается, птицеводы обеспечивают его тоже без дополнительных вложений, с помощью простой технологии — линьки. Срок службы одной несушки 12 мес. Если птицу не кормить неделю, за это время она сбрасывает перья, ее организм омолаживается, и продуктивный период продлевается еще на месяц. По истечении срока птица забивается, из мяса делают колбасу, а внутренности и кости пускают на мясокостную муку, используемую в производстве комбикормов.
Не простое, а валютное
Сейчас годовой оборот Свердловской ПФ составляет 800 млн руб., рентабельность производства находится на уровне 14%. Технология позволяет расходовать 127 г кормов на одно яйцо при среднем показателе по России в 180 г. По рейтингу «Агро-300», фабрика входит в тройку наиболее успешных агропромышленных предприятий страны. Тем не менее она до сих пор принадлежит государству, ее организационно-правовая форма — ОГУП. Геннадий Кочнев: То, что мы не прошли акционирование, — результат политики областного правительства. Я считаю это верным шагом. Многие сельскохозяйственные акционерные общества развалились из-за того, что коллектив выбирал директорами скотников — мол, те менее требовательны. Мы же смогли сохранить управляемость и дисциплину.
В свое время правительство дотировало птицефабрики, но основная доля вливаний доставалась тем, у кого дела шли плохо. Сейчас поддержка государства выражается, например, в том, что «Свердловская» ПТФ может получить кредит под 1/3 учетной ставки рефинансирования ЦБ РФ или платить за электроэнергию по льготному тарифу. Взамен птицефабрика перечисляет 5% своей прибыли в облбюджет.
Более четырех лет назад предприятие взяло на баланс еще и птицеводческий комплекс Асбестовской ПФ, тоже государственный. Прежнее руководство привело предприятие к краху. Взяв оперативное управление на себя, «свердловчане» завезли новую птицу, перестроили технологию, сократили численность рабочих почти вдвое. Производство яйца было восстановлено, сейчас объем превышает 180 млн штук в год.
Месяца через два мы получим полную производственную независимость, — продолжает г-н Кочнев. — На базе Баженовского элеватора мы построили комбикормовый завод с новой технологией. Гранулированный корм проходит через вертикальный кондиционер, где подвергается анаэробной пастеризации, которая убивает сальмонеллу. Вера Александровна безошибочно выбирает из нескольких сотен яиц одно с двумя желтками: Попробуйте, это на наших кормах, чистоту гарантирую. Я выпиваю яйцо и чувствую, как освежаются голосовые связки.
— А почему, если у вас такие показатели качества и объемы производства, вы не выходите на международный рынок?
— Скоро появится возможность торговать с той же Германией. Там сейчас «зеленые» борются за права куриц. Уже на законодательном уровне решено, что к 2010 г. каждая несушка будет сидеть в отдельной клетке, где она сможет расправить крылья, погулять, у нее будет интимный уголок, для того чтобы снести яйцо, и т.д. Такая реконструкция требует огромных площадей, а у них с землей туго. Поэтому производство будет сокращаться, и они будут вынуждены закупать яйцо в других странах. Ну а если мы уже работаем по их технологии, то у кого, как не у нас...
Уезжая со «Свердловской», я подумал: почему бы лет через пять не отправиться на Новый год в Германию и не приготовить Аустер из уральских яиц, купленных в местном универмаге.
«Умные люди не разобрались» — основатель 2ГИС о сделке со Сбером и переговорах с Яндексом 
Конкурентная разведка: что это и зачем она бизнесу 
«Чтобы привлечь инвесторов, городам придется освоить маркетинг»