Владимир Мотчаный: И стриг, и красил, и семечками торговал

владелец сети «Салонов красоты Мотчаного»

 

Я еще в детстве точно знал, что стану успешным человеком. Не предполагал, как именно, но даже не сомневался в этом. Кстати, я давно заметил, что истории успешных людей очень похожи друг на друга. Зачастую это непростое детство, чаще в провинциальном городке или деревне, неполная семья или же вообще детдом. Обязательная составляющая – огромное желание вырваться из бедности и покорить большой город. Многие начинают работать еще в раннем возрасте, что-то делать, продавать – в общем, крутиться. Но никогда при этом не перестают мечтать и стремиться к своей цели. В свою очередь, истории неуспешных людей тоже похожи друг на друга. Ну, хотя бы тем, что им, как правило, просто нечего рассказать о себе.

Я рос в большой нужде. В пионерском лагере был всего один раз в жизни, даже одежду мне однажды покупала школа. Мама растила меня и двух сестер одна, отца мы потеряли, когда мне было три года. Уже с шести лет я работал в колхозе, чтобы помочь семье: пас коров, стриг овец, косил траву. После окончания школы хотел стать сначала фотографом, потом строителем БАМа, уехать в Комсомольск-на-Амуре. Но мои родственники из Свердловска, сестры моего отца, уговорили поехать к ним. И вот я отправился погостить. До сих пор помню, как впервые ехал из Кольцово: мурашки бежали от предвкушения встречи с большим городом. Всякий раз, когда я еду по этой дороге, вспоминаю, как я, деревенский мальчишка, впитывал в себя как губка любые мелочи: цвет автобуса, пейзаж за окном, людей, стоящих и сидевших рядом, пробегающие мимо машины. Такие моменты в сердце остаются на всю жизнь.

Обе мои тети работали парикмахерами, они и убедили меня остаться в Свердловске и поступить в парикмахерское училище. Тогда в этой профессии было гораздо больше мужчин, чем сейчас, это было очень престижно. Друзей в Свердловске у меня не было, парень я был не слишком коммуникабельный, поэтому мне только и оставалось, что работать и работать. Во время учебы я подрабатывал в парикмахерской на Чкаловском рынке, сначала просто подметал волосы, а через какое-то время взял в руки ножницы и расческу.

 

Мы жили на двенадцати метрах вместе с тетей, ее мужем, дочерью, зятем и их маленьким сыном. Но мне после деревенской избы и это казалось раем, потому наши бытовые трудности меня совсем не тяготили. Вскоре я познакомился с девушкой, моей будущей женой, и переехал жить к ней. В нашем распоряжении были четыре квадратных метра, где помещалась кровать, стул и небольшой письменный стол. До обеда я учился, а потом ехал на работу и вкалывал со всей отдачей. У меня начали появляться свои постоянные клиенты, и те чаевые, которые они оставляли мне, были выше моей зарплаты. Советские парикмахерские сильно отличались от современных, вы же помните: эти длинные очереди, запах «Локона» и жидкого мыла, который никогда не выветривался, рваные полотенца и пеньюары… Но я получал истинное удовольствие от своей работы. Мне нравилось делать людей красивыми, и, пожалуй, в этой профессии меня удержали благодарные клиенты. Я осознавал, что один из многих, поэтому старался подходить с большей ответственностью к моей работе, к своим клиентам. Безусловно, не все шло гладко, и поначалу я допускал ошибки. Несколько раз после химической завивки у моих клиенток выпадали волосы, но я умел объяснить этим женщинам, почему так произошло, что делать дальше, и они приходили снова.

 

Мои старшие коллеги были недовольны тем, что люди стремятся именно ко мне. Бывали случаи, когда клиенты даже пропускали свою очередь, чтобы попасть к Мотчаному. Я могу их понять: мастера, которые работали по 15-20 лет, стригли за 22 копейки, а я, 17-летний мальчишка, стриг за рубль 60 копеек, и для того, чтобы выполнить месячный план, мне достаточно было обслужить семь человек, а не двадцать семь. Тем самым исключался «конвейер». Моя работа отличалась качеством и индивидуальным подходом, а потому у руководства я был на особом счету. Имел определенные преимущества: мне позволялось работать в выходные дни, чаще других брать отпуск, и я мог ездить к матери на Украину. «У нас Мотчаный что, беременная женщина? За что ему такие привилегии?!» – постоянно возмущались мои сослуживцы. На что им отвечали: «Вот когда вы будете работать, как Мотчаный, тогда и вам будут привилегии».

 

Чего я только ни делал, чтобы разбогатеть! Организовывал и проводил по всей стране семинары по парикмахерскому мастерству: крутил завивку, стриг, красил… Параллельно продавал семечки и фрукты, привезенные с Украины. Больше всего на свете я хотел иметь свой салон, хотя и не представлял, как это осуществить. Я вкалывал, как мог, работал по полторы-две смены, а у меня даже не было нормального жилья: мы с женой по-прежнему ютились на четырех квадратных метрах, к тому времени у нас родилась дочь. Лишь спустя десять лет после своего приезда в Свердловск в объединении «Свердлгорбытпарикмахерские», где я работал на тот момент, мне помогли получить квартиру. В середине 80-х в Союзе началось кооперативное движение, и я понял, что это шанс начать наконец свое дело. Организовать кооператив «Престиж» мне помогли в том числе мои клиенты, с которыми мы давно подружились. Каких-либо специальных знаний у меня было ноль – пожалуй, если бы не мои старшие друзья-наставники, у меня мало что получилось бы. Мой первый частный салон на Комсомольской пользовался бешеным спросом, несмотря на то, что цены у нас были в три-четыре раза выше, чем в государственных парикмахерских. Люди готовы были платить за наш уровень профессионализма, сервис и качество обслуживания.

 

Можно сказать, что мечты мои сбылись.

­У ­меня хорошая машина, совсем скоро будет достроен мой дом на берегу озера Шарташ. И, что самое главное, бизнес дал мне полную свободу для личного развития. Теперь я могу ставить новые цели, мечтать о большем. Хочу, например, открыть международную школу, где будут обучать парикмахерскому мастерству и эффективному менеджменту одновременно. Я уже начал делать первые шаги в этом направлении. Мне нужна Европа, и я ее завоюю. Непременно.