Вольный каменщик

досье
Владимир Коньков
Родился 15 сентября 1945 г. в Свердловске.
ОБРАЗОВАНИЕ:
УПИ, экономический факультет, специальность — «Организация строительных работ».
КАРЬЕРА:
1963-1965 гг. — Свердловское монтажное управление;
1965-1975 гг. — Главмонтажстрой;
1975-1979 гг. — Оргпищепром;
1979-1987 гг. — Горстрой;
1987-1991 гг. — строительный кооператив «Маяк»;
1991-2006 гг. — президент корпорации «Маяк»;
c 2006 г. — депутат областной думы Законодательного собрания Свердловской области.
СЕМЬЯ:
женат, четверо взрослых детей.
ХОББИ:
путешествия, сочетающиеся с решением деловых вопросов.

Несколько лет назад Владимир Коньков увидел на одной из своих стройплощадок две многолетние липы, кроны — метров восемь в диаметре. Рубить было жалко — решил пересадить к своему дому. Выкопал деревья экскаватором, перевез на новое место и два года выхаживал. Окружающие считали его затею напрасной, говорили: не приживутся. На третий год и жена разуверилась: сколько можно, видишь, они почти погибли. Не погибли — ответил он. Миновал еще год, и липы зацвели. Привычку идти к намеченной цели напролом г-н Коньков за собой признает. Натура берет свое даже в тех случаях, когда невредно и гибкость проявить. Практика показывает, что для дела такая стойкость полезнее.

В двенадцать лет Володя Коньков остался сиротой. Чтобы не висеть на шее у 20-летней сестры, сразу после строительного техникума попросился в глубинку. Приехал в Тавду и через пять лет стал самым молодым в главке Металлургмонтаж начальником участка. «Я в свои 25 лет выглядел пацаном 18-летним. Уж и шляпу носил, и усы отращивал. А потом мне сказали: да брось ты это дело, главный показатель — работа. И проблем с карьерой, действительно, не было. Я быстро прошел все стадии — от мастера до замначальника управления. Потому что никогда не делил работу по принципу: моя — не моя. Простая формула. Но однажды понял: чем дальше двигаешься по служебной лестнице, тем больше приходится заниматься политическими вопросами, а на профессиональные обязанности времени не хватает. Тем более на руководящих должностях членство в КПСС было обязательным. Я жил в этой системе, и у меня не укладывалось в голове, почему при богатом государстве кругом — всеобщая уравниловка и бедность. И принципиально отказывался вступать в ряды КПСС».

Неожиданно для всех с должности заместителя начальника главка Владимир Коньков ушел в бригадиры комплексной бригады. По статусу — почти пролетариат, а по сути — полный хозяин на своем участке. Как считаешь нужным — так и работай. И г-н Коньков добился производительности, при которой люди в его бригаде зарабатывали в несколько раз больше, чем в среднем по управлению и тресту. Любителям считать деньги в чужих карманах это не нравилось, Владимира Конькова то и дело пытались перекинуть на участки посложнее. Не самым выгодным делом считался, например, капремонт трех пятиэтажных домов на ул. Чапаева, 14, при котором от зданий оставались только стены. А всю начинку — деревянные перекрытия, перегородки, штукатурку и дранку — надо было как-то выгребать (лопатой не возьмешь, экскаватор не загонишь).

Г-н Коньков: «Завалы разбирали нетехнологично и долго. Солдат туда гоняли. Отселенные жильцы по три-четыре года маялись в маневренном фонде. И по традиции руководство треста вызвало моего начальника, сказало: у тебя появился Коньков, который зарабатывает больше нас, давай-ка его туда, нечего ему сливки снимать. А я, благодаря собственной технологии, справился за несколько недель. Когда авторское свидетельство на это изобретение получил, мне все говорили: так это же все просто. Гениальное все просто. Думать только надо, прежде чем лопатой махать». Технология дей­ствительно была проста (и сейчас общеизвестна): перед тем как обрушить перекрытия, надо постелить специальное полотно, чтобы потом зацепить этот узел краном — и мусора нет.

Отпуска Владимир Коньков проводил на лоне природы — строил уже со своей частной бригадой школы, магазины, коровники в колхозах. И в начале 1987 г., едва государство разрешило заниматься предпринимательством, ушел из треста и одним из первых зарегистрировал в Екатеринбурге строительный кооператив.

Первый заказ оказался невыгодным: здание простое — теплопункт, но через место застройки проходили сильно изношенные инженерные коммуникации, которые нужно было переложить. Заказчик, УКС оптико-механического завода, об этом знал и был рад переложить ненужные хлопоты на других. Г-н Коньков тоже знал, но взялся. Построили в срок. Строительство теплопункта прибыли не принесло — хватило только на зарплату, зато поступил новый заказ. Директор оптико-механического завода лично приехал к Владимиру Конькову и предложил за полгода достроить двухподъездный девятиэтажный дом (был только фундамент), уведомив о жестких штрафных санкциях за нарушение сроков. По расчетам выходило, что управиться можно, только работая в три смены. Дом сдали за десять дней до оговоренной даты. Теперь у строительного кооператива «Маяк» сложилась репутация фирмы, которая берется за сложную работу и соблюдает договоренности. А с ней — и новые заказы.

Как только кооператив начал вставать на ноги, появились желающие поучаствовать в бизнесе. Будущие авторитеты лично ходили к предпринимателям с утюгами и паяльниками, убеждая поделиться доходами. Угрозы со стороны бандитских группировок продолжались до 1996 г. Г-н Коньков: «Они хотели, чтобы я ввел их в учредители хотя бы на 2%, и за это обещали охранять от других бандитов. Твердо могу сказать — никому не платил, никого в соучредители не брал. Считаю принципиальным быть единст­венным собственником. Как показала практика, это самое безопасное. Те, кто соглашался «сотрудничать» с бандитами, обычно лишались своих предприятий в течение двух-трех лет. Особенно тяжелое время было в начале 90-х гг. Я тогда получил лицензию на личный пистолет «Макаров» и, бывало, выходил из дома, держа палец на курке. И был готов стрелять первым». Тогда все обошлось. Но привычка бросаться на противника чуть ли не врукопашную, почуяв угрозу для своего бизнеса, у него осталась.

Прибыль, с самой первой копеечки, Владимир Коньков направлял на закупку техники и создание собственной производственной базы. Но объем заказов быстро рос, оборотных средств не хватало. И г-н Коньков нашел выход, решив создать свой банк. Стал готовить документацию для получения лицензии и искать управляющего. В 1991 г. коммерческие банки только начали зарождаться. В Екатеринбурге был всего один — КУБ-банк. Когда Владимир Коньков пришел за кредитом, управляющий отсутствовал. Чтобы не терять время, начал ходить по комнатам (их было всего три) и задавать вопросы сотрудникам. Ответы одного из менеджеров, Игоря Чевтаева, показались ему исчерпывающими. «Я сейчас банк организовываю, — поделился г-н Коньков, — иди ко мне управляющим». Тот согласился. Так на свет по­явился Уральский банк реконструкции и развития (УБРиР).

Г-н Чевтаев стал председателем правления, а Владимир Коньков, которому принадлежало 80% акций, председателем совета директоров. Для своего нового предприятия г-н Коньков выделил однокомнатную квартиру, два стула, два стола и канцелярские принадлежности. Владимир Коньков: «У меня до сих пор карточка есть, в которой Игорь Чевтаев расписался за получение телогрейки и сапог — такая экипировка была положена в «Маяке» всем. Телогрейку я у него в кабинете видел, а вот его в сапогах — ни разу». Через четыре месяца банк обзавелся компьютером, и г-н Коньков купил соседнюю двухкомнатную квартиру. Владимир Коньков: «Само собой, с момента создания банка я все контролировал. Без моего согласия кредиты больше $50 тыс. не выдавали. Как подрядчик ставил условие заказчикам открывать счет в моем банке. У меня была хорошая репутация — практически все объекты сдавал в срок. А доверие — серьезный момент. Поэтому ко мне шли. Через полгода оборот у банка был уже около $100 тыс. в месяц — прилично по тем временам».

Вскоре УБРиР въехал в новое здание, которое г-н Коньков, конечно, построил самостоятельно. Сам нашел подходящее место на ул. Мамина-Сибиряка. Сам торговался с директором института, которому принадлежала свободная площадка. По безвыходности согласился «на грабительские условия» — отдать институту 40% площадей. А делиться собственностью Владимир Коньков не любит. К деньгам и роскоши, по его словам, равнодушен, а вот собственность — это почти святое. Чтобы добиться независимости от обстоятельств и чиновников, нужно иметь все свое — производственную базу, заказы, земельные участки и т. д. И вожжи от бизнеса должны быть исключительно в одних руках. Один раз нарушил г-н Коньков это правило, за что расплатился потерей бизнеса. О чем он сейчас уже не жалеет, но урок выучил.

Владимир Коньков: «Корпорация «Маяк» получала в УБРиР кредиты на выгодных условиях — под 5% годовых, а тогда инфляция уже началась — 30-50-100%, потом уже до 300% дошла. Но я не собирался делать из УБРиР «карманный» банк, наоборот, хотел, чтобы он динамично развивался. Поэтому стал привлекать других пайщиков. Это было нетрудно, поскольку у нашего банка — на тот момент единственного из коммерческих — было даже собственное аттестованное банковское хранилище для наличных денег. Постепенно в число соучредителей вошли завод «Пневмостроймашина» и аэропорт Кольцово. За пять лет моя доля сократилась вначале до 20%, а затем — до 2%. Но я оставался председателем совета директоров банка, продолжал контролировать все вопросы, связанные с кадрами и кредитами. Делал это добросовестно и жестко, что, конечно, не могло нравиться Чевтаеву. Однажды я вернулся из пятидневной командировки и узнал, что в это время провели перевыборное собрание. В банке демократизм был... Я тогда не думал о том, что меня могут просто взять и переизбрать. Сначала разозлился: выматывайтесь из моего здания, раз так. Смотрю — загрустили. Потом подумал: дело страдать не должно. Тем более что для меня работа в банке все-таки обузой была — время от строительства отнимала. Отошел буквально на следующий же день. Предложил — раз вы такие самостоятельные, выкупайте здание. В общем, договорились. На юбилеи меня до сих пор приглашают, хотя там, по-моему, уже никого не осталось из тех, кто со мной начинал».

15-20 лет назад Владимир Коньков рассказывал «маяковцам», что у предприятия все будет свое — заводы стройматериалов, жилье для рабочих, база отдыха. И с особым удовольствием вспоминает, как некоторые над ним посмеивались, называя мечтателем. Сегодня на 18 га производственной площадки корпорации «Маяк» расположились: завод алюминиевых и ПВХ-светопрозрачных конструкций; деревообрабатывающий цех; бетонно-раст­ворный завод ЖБИ; управление механизации. Общежитие для рабочих и база отдыха тоже есть. И еще 100 тыс. кв. м офисных и складских площадей.

На подряде «Маяк» последние лет десять не работает, строит только свои объекты. Объяснение простое — так безопаснее. Г-н Коньков: «Это уже стало бизнесом — кинуть подрядчика. Одни, придравшись по мелочам, на совершенно законных основаниях душат штрафами, другие — просто не платят, ссылаясь на финансовые трудности. Я сейчас всех предостерегаю: перестал заказчик платить — ищите другой объект. А еще лучше — иметь его на примете, чтобы людей моментально можно было перекинуть. Но ни в коем случае не финансируйте заказчика! Это удавка на шее подрядчика, когда он, поверив обещаниям заплатить, продолжает работать».

Владимир Коньков и сам чуть не обжегся, но вовремя почувст­вовал опасность. А природная дотошность позволила вернуть едва не потерянные деньги. Дело было так. По заказу нефтяной компании он уже по­строил пять этажей жилой высотки, когда заказчик перестал платить. Месяц г-н Коньков проработал «в долг», за это время выяснил, что квартиры в доме хорошо продаются, подобрал другой объект и перевел людей на него. Заказчик привел другого подрядчика — «Химстрой», но не прошло и четырех месяцев, как перестал платить и ему. «Химстрой» завершил объект, поверив, что с ним рассчитаются, а нефтяная компания объявила себя банкротом. «Кинулись арестовывать имущество — а квартиры все проданы другой фирме. Я, конечно, свои деньги с них вытащил, хоть и с трудом, но во­время. А «Химстрой», на мой взгляд, из-за этой истории и обанкротился. Хотя трест был серьезный. С тех пор я на подрядах не работаю: не хочу повторять ошибок, а избежать их нельзя».

Все объекты, построенные за свои деньги (помимо жилых домов), Владимир Коньков оставляет в собст­венности компании: «Продать — значит тут же решить, куда вкладывать средства. А я пока интересных вариантов не вижу. Лучшая покупка — это вложение денег в новые технологии и в свои объекты». Инвестиции во что-либо, кроме недвижимости и собственной технической базы, ему, очевидно, неинтересны. Даже стройматериалов «Маяк» производит ровно столько, сколько необходимо для нужд корпорации, потому что, по мнению г-на Конькова, продавать «полуфабрикаты» невыгодно.

Маркетинговому чутью Владимира Конькова впору позавидовать: три года назад, когда цены на жилую недвижимость росли как на дрожжах, он решил переориентироваться на офисные и складские помещения. Если в 2006 г. соотношение площадей жилых и административных зданий, сданных в эксплуатацию, было три к одному, то в 2008 г. пропорция стала обратной (2006 г. — жилых 31,7 тыс. кв. м и административных 11,4 тыс. кв. м; 2008 г. — 15,2 тыс. кв. м и 35,9 тыс. кв. м соответственно). Г-н Коньков: «С первого дня и до сих пор сам определяю целесообразность того или иного строительства. Пока ошибок не было: все мои здания востребованы». На вопрос, каким образом он определяет, где какой объект должен стоять, отвечает просто — вижу.

Владимир Коньков: «К нам обратилось предприятие, у которого было старое здание на пересечении ул. Радищева — Московская. Предложили по­строить на его месте пятиэтажный дом. За землю они попросили 800 квадратов из 4 тысяч. Я посмотрел — пятиэтажка тут будет смотреться просто нелепо. Прикинул — минимум 17 этажей. Если бы они знали о моих планах, цена была бы другая. Причем когда начал строить, у меня в голове уже был проект этого здания — такой серебристый парус. И фундамент я изначально заложил под 20 этажей. Конечно, шума много было, когда увидели, что уже двенадцать этажей построили вместо пяти по проекту. А что делать? Согласование длительное, а строить надо. Конечно, самовольство. Но представьте, если бы здесь — в центре города, на горке — стояла пятиэтажка?! Построили. Согласовали. С трудом, конечно, но мне ничего в жизни легко не давалось, так что не привыкать. А предприятие, которому принадлежала земля, я купил во время строительства».

Кстати, этот способ решения земельного вопроса — покупка земли у компании или земли вместе с компанией — г-н Коньков применяет уже лет 10-15. На его взгляд, это быстрее и выгоднее, чем ждать и надеяться получить землю от мэрии: «Монополистам с административным ресурсом конкуренты не нужны. Им мало того, что они получают землеотводы в любом количестве, в хороших местах и практически без обременений. Они еще и цены взвинчивают. Поэтому мы для них — прямой конкурент».

Контроль Владимир Коньков всегда оставляет за собой. Даже сейчас, работая депутатом областной думы и передав официально бразды правления вместе с постом президента корпорации в руки дочери — Марины Коньковой.