Константин Юрченко: Бизнес Свердловской области позитивен, но градус снизился

Ситуация в Свердловской области несколько отличается от общероссийской: уральские промышленники настроены довольно оптимистично, а малый и средний бизнес удивляет своей стойкостью. О том, как выглядит ситуация в регионе с точки зрения Центробанка, что будет с ростом цен и рыночной ипотекой — на полях форума ФИНМАРКЕТ DK.RU поговорил с Константином Юрченко, начальником отдела регионального экономического анализа Экономического управления Уральского ГУ Банка России.

Что происходит сейчас с инфляцией и насколько индексы типа оливье или школьного портфеля отражают текущую ситуацию?

— Такие индексы с академической точки зрения наблюдать интересно, но опираться только на них не стоит. Дело в том, что инфляция — это комплексное явление, при ее оценке Росстат оценивает изменения цен на несколько сотен товаров, работ и услуг, которые входят в потребительскую корзину.

И тут все индивидуально — у кого-то в потребительской корзине больше места занимают продукты питания, у кого-то — более дорогостоящие товары. Поэтому любой индекс, который убирает значительную часть товаров и услуг из рассмотрения, носит очень приблизительный характер и не может полностью отражать реальные данные по инфляции.

Почему официальная и субъективная инфляции сильно различаются?

— Это связано с психологией восприятия, в том числе экономической информации. Недаром сейчас в экономических исследованиях такое внимание уделяется поведенческой экономике. Многое, что мы наблюдаем в экономике, можно оценить в цифрах, но ощущения в цифрах не посчитать. Одной из особенностей восприятия изменения цен, по мнению авторов этих концепций, является то, что люди свое внимание акцентируют на негативных событиях.

Например, пройдя по магазину, вы увидели, что товар, который вы часто покупаете, подорожал на 30%. И вас это сильно зацепило. И поэтому, когда у вас спросят, насколько выросли цены, вы ответите, что на 30%, а то, что другие товары, скажем, яйца, подешевели на 15%, вы и не заметили.

Этот эффект виден во всех странах, где проводится наблюдение за инфляционными ожиданиями: наблюдаемая инфляция всегда выше, чем та, которую обнародует статистическое ведомство.

Инфляционные ожидания — это завышенная история. Когда в 2017–2018 гг. инфляция была на цели (цель Банка России — добиться показателя 4%, — прим. ред.), инфляционные ожидания были в районе 8%. Сейчас инфляционные ожидания составляют 12,5–12,9%, а фактическая инфляция — ниже 6%.

В каких сферах в 2026 г. рост цен наиболее вероятен?

— Отдельно прогнозировать довольно сложно, но можно предположить, что динамичнее всего цены растут там, где сосредоточен наибольший спрос. В начале года деловая и потребительская активность немного приугасла, но не снизилась. Мы видим, что довольно высокий спрос сохраняется в секторе рыночных услуг, это, например, туристические услуги внутри страны. На них сказывается то, что ряд популярных ранее ближневосточных направлений сейчас практически закрыт. Соответственно, люди переориентировались на другие направления, и там спрос вырос. А мир устроен так, что если спрос увеличивается, то цены повышаются. Это не плохо и не хорошо — это особенность рыночной экономики.

Помимо туристических, растет спрос на бытовые услуги и все, что связано со здоровьем. Потому что население взрослеет и спрос на медицину, как минимум, не будет уменьшаться.

Что касается бытовых услуг, то мы видим, что объем сдаваемого нового жилья в крупных городах увеличивался, поэтому и спрос на все, что связано с эксплуатацией помещений и ремонтными работами, вероятно, тоже не будет стоять на месте. Предпосылок к резкому уменьшению спроса здесь нет, но и ожидать резкого усиления ценового давления в этих направлениях я бы сегодня не стал.

Когда появится рыночная массовая ипотека?

— А рыночная ипотека работает. Когда вы приходите в банк, что называется, с улицы, и говорите: «Я не льготная категория, хочу заимствовать у вас средства», вам озвучат рыночную ставку.

Понятно, что, когда государство реализует спектр каких-то стимулирующих программ, каждый хотел бы попасть в одну из них. И здесь палка о двух концах. С одной стороны, стимулирующие программы поддерживают застройщиков, банковскую систему. С другой стороны, мы же с вами понимаем, что ничего бесплатного не бывает. Если вам по какой-то причине удалось взять кредит дешевле, чем другим, то разницу между рыночной и льготной стоимостью покрывает бюджет. То есть за ваш льготный кредит доплатили из налогов граждан, в том числе и ваших.

Сейчас, после длительного снижения ключевой ставки, рыночная ипотека тоже постепенно становится дешевле. Наверное, большинству потенциальных заемщиков хотелось бы, чтобы ставка снижалась более динамично, но пока ставка отражает текущий уровень устойчивости экономики.

У Банка России есть мониторинг предприятий. Каким вы видите состояние бизнеса в Свердловской области?

— В последние месяцы мы наблюдаем постепенное охлаждение экономической активности, в том числе в Свердловской области. Именно охлаждение, не спад.

Вообще индикатор бизнес-климата оценивается так: есть специальная метрика, которая называется «баланс ответов», это относительная разница между числом тех, кто сказал, что ситуация улучшается, и теми, кто сказал, что стало хуже. Если баланс ответов положительный, это означает, что число оптимистов больше, чем пессимистов. Баланс ответов по Свердловской области немного уменьшается, но остается в положительной зоне.

В среднем предприятия Свердловской области настроены достаточно оптимистично. И хотя уровень оптимизма снизился по сравнению с тем, что было полтора-два года назад, тем не менее предприятия верят, что ситуация будет улучшаться.

В каких секторах более оптимистичные настроения?

— В промышленном секторе экономики более высокие оценки по индикатору бизнес-климата, за исключением разве что металлургических предприятий. Но, что может показаться странным, если смотреть на предприятия малого и среднего бизнеса, их оценка экономической ситуации также достаточно высокая, она остается в плюсе.

Снизилось ли потребление товаров и услуг в Свердловской области?

— В январе и феврале такая тенденция наблюдалась, в марте потребление товаров и услуг вернулось к росту Такая разнонаправленная динамика, скорее всего, связана с реакцией населения на изменения, произошедшие в начале года.

В конце 2025 г. люди ждали повышения НДС и включения его в цены, менялись правила начисления утильсбора на автомобили, поэтому часть товаров, которые в нормальной ситуации могли быть приобретены в январе-феврале, были куплены немного раньше. Этим объясняется всплеск потребительской активности ноября-декабря, после чего произошло компенсационное снижение в январе-феврале, и весной спрос вернулся к своим привычным значениям.

Можно ли назвать текущую ситуацию в экономике инвестиционным кризисом?

— Я бы не назвал это инвестиционным кризисом. Когда мы смотрим на большие цифры, всегда имеет смысл смотреть их не в моменте, а на протяжении нескольких лет. Те же самые реальные инвестиции в развитие производства за последние четыре года выросли более чем на четверть.

В 2025 г. инвестировать стали меньше, чем в 2024-м, но за предыдущие два-три года объем инвестиций так вырос, что, может быть, уже пора взять паузу. То есть, опять же, не спад, а корректировка с завышенных перегретых уровней. Поэтому инвестиционным кризисом происходящее точно назвать нельзя.

Предприятия по-прежнему работают, в том числе и в рамках программы обновления своей экспериментальной базы, куда входит закупка нового оборудования, техническое перевооружение существующих объектов, внедрение новых исследований, а также в рамках программы импортозамещения.

Читайте также на DK.RU: Прогнозы vs реальность: кто из спикеров ФИНМАРКЕТА-2025 оказался прав?