Алексей Бадаев, театр драмы: «Дайте срок — мы будем в повестке дня»

Гендиректор екатеринбургской Драмы изучает театральную историю и занимается критикой. Четыре года назад он окончил Санкт-Петербургскую академию театрального искусства по специальности театровед-менеджер (продюсер), и теперь сам обучает продюсеров – в роли завкафедрой Свердловского театрального института. Поэтому, когда в 2013 г. г-н Бадаев оставил должность регионального министра культуры, единственным местом, где ему хотелось бы работать, был Свердловский государственный академический театр драмы.

Артисты и режиссеры

Для тех, кто хочет попробовать себя в малобюджетных постановках, в драмтеатре создали программу «Опыты». Алексей Бадаев не исключает, что сам поставит спектакль – как режиссер, если под «Опыты» соберется команда единомышленников. А пока он ищет театральных режиссеров, способных удивлять публику. Место главрежа театра вакантно. И есть вероятность, что Драма обойдется без него.

– Стационарные театры с собственными традициями, за которые отвечал главный режиссер, постепенно уходят, – объясняет г-н Бадаев. – Раньше читать лекции студентам было проще: вот – Олег Ефремов и «Современник», вот – Георгий Товстоногов и БДТ, вот – Юрий Любимов и Театр на Таганке. Сейчас так уже не получится. Что собой представляет МХТ Олега Табакова? Набор новых постановок, новых режиссеров, новых актерских имен – вычленить общую художественную линию при этом достаточно сложно. Сам Табаков отказался быть режиссером: свою задачу он видит в том, чтобы привлекать талантливых постановщиков. То же – в «Современнике», где Галина Волчек, оставаясь главрежем, редко что-либо ставит сама. Театр им. Маяковского еще сохраняет основные институции, но это – скорее исключение из правил.

Свердловский театр Драмы тоже идет к тому, что главного режиссера не будет?

– Почему? Я ищу подходящего человека. Но это непросто. Должны сойтись несколько факторов. Кандидату необходим определенный багаж постановок. Важно, чтобы он нашел общий язык с труппой, поставил с нашими актерами несколько спектаклей. Если такой человек появится, буду только рад.

Кого из режиссеров вы хотели бы привлечь?

– Мы сделали ставку на работу с крупнейшими специалистами России, которые принадлежат к разным школам и исповедуют совершенно несхожие эстетические принципы. Среди них – Владимир Мирзоев, Иван Вырыпаев*, Анатолий Праудин, Александр Баргман. Это полезно для актеров, которым не очень интересно всякий раз повторять пройденное. Поначалу были опасения, что режиссеры, время которых расписано на годы вперед, не захотят работать с екатеринбургским театром, но они откликаются на наши предложения. Особенно после знакомства с актерами: труппа у нас мощнейшая. В случае с Владимиром Мирзоевым речь шла об одном проекте – спектакле «Доходное место» по Островскому, а теперь он предлагает ставить «Преступление и наказание». Вырыпаев заверил, что выкроит для нас время, потому что актеры хорошо подготовлены и настроены на работу, что случается не везде.

Как приезжий режиссер подбирает актеров, если не работал с ними и не знает, кто на что способен?

– Некоторые заранее отсматривают спектакли из нашего репертуара и могут составить свое мнение. Мирзоев, который всегда говорил, что работает только с прирожденными лицедеями, шокировал наших актеров скайп-кастингом. Он изучил фотографии артистов, отобрал возможных исполнителей и предложил им прочитать по скайпу фрагменты текста – буквально по три-четыре минуты. И принятые на этом кастинге решения оказались правильными.

В 2011 г. театр Драмы сотрудничал с Кшиштофом Занусси, поставившим пьесу Ионеско «Король умирает». Главную роль на премьере играл Валерий Золотухин. Но критики приняли спектакль прохладно, сказав:  кино у Занусси получается лучше. А как вы оцениваете результат?

— Занусси мне нравится как режиссер. В случае с пьесой «Король умирает» он затеял эксперимент. Это была реанимация постановки 30-35 летней давности, которую Занусси делал, по-моему, в Германии, причем в тех же декорациях. Но театр уже стал другим, и механический перенос спектакля на новую сцену себя не оправдал. В интернациональном проекте было много плюсов, а Валерий Золотухин сыграл очень хорошо. В то время такая постановка была нужна театру. Но в целом ее удачной не назовешь.

Что говорят о екатеринбургской Драме руководители европейских театров, приезжающих на Урал с гастролями?

– Директор Шекспировского «Глобуса», который посещал Екатеринбург недавно, заметил, что и сам не прочь работать с  постоянной труппой актеров в «стационарном театре». Но артистов такая практика не устраивает — они готовы только на краткосрочные договоры. Каждый рассчитывает, что ему подвернется шанс попасть в телесериал и заработать на порядок больше, чем на подмостках. Кстати, в Москве дела обстоят так же. Буквально вчера мы вели переговоры с Иваном Вырыпаевым*, руководителем театра «Практика» – он говорит, что занятые в его спектакле выпускницы мастерской Олега Кудряшова, одной из лучших в ГИТИСе, постоянно нигде не работают. До Екатеринбурга это веяние еще не докатилось, потому что актеры, состоящие в штате театра Драмы, могут работать в «Коляда-театре», в Камерном театре, в кинопроектах. Никто им этого не запрещает.

То есть анекдот про актера, который отказался сниматься у Спилберга, сказав: «Не могу – у меня елки», не про драмтеатр?

– Мы бы нашли выход. Ирина Ермолова — наша ведущая репертуарная актриса, плотно занятая, успевает еще играть в театре Николая Коляды и сниматься у Кончаловского — его последний фильм про почтальона Тряпицына получил приз в Венеции. Понятно, что мы не станем наряжать человека Дедом Морозом, если известный кинорежиссер предложит ему роль.

А самого Николая Коляду вы не хотели бы пригласить поработать?

– Он интересный режиссер. Многие его постановки я считаю удачными, но сейчас, слава богу, у «Коляда-театра» появилось большое хорошее помещение, где он показывает свои спектакли. И люди, которые хотят их посмотреть, идут туда. Екатеринбургской драме как-то не с руки становиться филиалом этого театра. Но если появится идея оригинального прочтения его замечательных текстов, безусловно, мы за это возьмемся и будем разговаривать с Николаем Владимировичем.

Какие последние постановки театра Драмы вы бы назвали удачей?

— Считаю, что высочайший уровень задал Владимир Мирзоев  спектаклем «Доходное место». Он может по праву конкурировать со спектаклями московской сцены – это уровень, к которому мы должны стремиться.

Материальная база, деньги и конкуренция

Творческие задачи – только верхушка айсберга. Как топ-менеджер, отвечающий за театр, Алексей Бадаев занимается ремонтом протекающей крыши, реконструкцией машинерии (совокупность механизмов на подмостках) и кадровыми вопросами. Актеры тоже уходят на пенсию, и два года назад в Драму приняли целый курс из театрального института – десять человек. По словам Алексея Бадаева, каждому из них в репертуаре нашлась большая роль.

Драматический театр может быть самоокупаемым?

— Нет, что вы. Театр в принципе – вещь неокупаемая, это доказали еще английские экономисты, на цифрах и пальцах. Как государственный театр областного подчинения мы получаем субсидию из регионального бюджета. И только около 30% денег зарабатываем сами.

Частным театрам государство тоже помогает?

— Министерство культуры старается их поддерживать, в том числе, материально. У «Коляда-театра» были льготы по аренде помещения, и в связи с его переездом рассматривались еще какие-то варианты помощи. У «Волхонки» были серьезные налоговые послабления. Плюс – гранты из областного и федерального бюджетов, от фонда Прохорова. Театру, даже маленькому, без этого выживать сложно.

Вы чувствуете конкуренцию со стороны «Коляда-театра», «Волхонки», «Театрона» и других?

— Социологи говорят, что театры в целом больше конкурируют с ночными клубами и эстрадными шоу. Но я бы не сказал, что идет конкуренция за театральную публику, доля которой в Екатеринбурге, как и везде, не превышает 3-5% (в основном, это женщины). Зрители театра Драмы ходят и в ТЮЗ. Аудитория «Коляда-театра» несколько иная, мы с ней редко соприкасаемся. Публика «Волхонки» пересекается с нашей, поскольку они ставят интеллектуальные драмы.

Другое дело, что мы стараемся привлечь зрителя, который раньше в театры не ходил. Одна из наших главных задач — постепенно расширять аудиторию, в том числе, за счет молодежи, посещающей, например, Центр современного искусства. Эта публика предпочитает любительские авангардные постановки. Мы должны работать и на нее – не забывая о зрителях, которым нравится классика и комедии. Хотя со времен Аристотеля театральной вершиной остается трагедия, без комедий театр тоже не может развиваться. Поэтому мы стараемся держать сбалансированный репертуар.

Сколько нужно денег, чтобы содержать драматический театр?

— Для поддержания в нормальном состоянии здания — чуть больше 10 млн руб. в год. Но этого зачастую недостаточно. У нас была многолетняя проблема с протечкой кровли. Делали один ремонт за другим, но без особого результата. Чтобы решить проблему, учредитель выделил около 8 млн руб. И сейчас помогает деньгами: здание-то ветшает, хотя и сдано в 90-м году. Теперь вот лифты начинают выходить из строя — к концу года один из них заменим. Потом руки дойдут до оборудования, электропроводки. Бюджет каждого года верстается в диалоге с учредителем — мы показываем сметы, заключения экспертиз о том, чего и сколько требуется. Собственным бюджетом нам не обойтись.

Филармония, например, успешно пополняет свой бюджет за счет фандрайзинга. Вы пользуетесь этой возможностью?

— Филармония нарабатывала круг жертвователей годами: невозможно прийти и сразу получить помощь. Это долгоиграющая история. Мы тоже занимаемся фандрайзингом – пока не могу сказать, что суперуспешно, но вот уже второй год получаем помощь от Сбербанка. Сейчас вот ищем спонсоров для новой постановки. Часть денег уже получили от благотворительного фонда «Малышева-73». Учредители видели спектакль «Доходное место», он им понравился. В общем, стараемся, хотя это непросто.

Сколько новых спектаклей в год ставит театр Драмы?

— В прошлом году мы запустили 11 спектаклей: девять драматических и два танцевальных.

Количество постановок тоже определяет бюджет?

— Не всегда. Годом раньше театр потратил примерно такую же сумму, хотя спектаклей было вполовину меньше. Все определяет замысел режиссера и художника-постановщика.

Это значит, что театр уходит от дорогих декораций и технических наворотов?

— Нет, не значит. Мне ни разу не приходилось говорить режиссеру: мы не будем этого делать, потому что нет денег. Кстати, тот же Мирзоев поставил в театре Вахтангова «Женитьбу Фигаро», где Максим Суханов играет Альмавиву. По сравнению с нами, у театра Вахтангова возможностей не в пример больше. Однако на сцене стоит декорация из недорогой некрашенной фанеры. И это – именно художественное решение, а не решение директора театра. Тот с удовольствием дал бы денег и на более пышные декорации.

А технические возможности сцены в организации пространства и спецэффектов изменились за последние годы?

— К сожалению, не очень. Хотя, по возможности, мы стараемся закупать новое оборудование. Вот сейчас делаем 3D-спектакль, где с помощью компьютерных технологий, видео и света создается иллюзия объемной картинки. Должны успеть к Новому году. Но этого, конечно, недостаточно. У нас закончен проект по переоборудованию машинерии, всего пространства зала и звука — очень дорогой. Сметная стоимость — около 900 млн. Мы делали его с немецкими и московскими фирмами. Задача — получить финансирование в ближайшие годы. Тогда мы сможем принципиально изменить наши спектакли.

Как много публики приходит на представления?

— Все зависит от пьесы. Есть спектакли, где не в самые удачные дни зал заполняется на 60-70%. И есть такие, на которые трудно попасть — билеты раскупают за два месяца. Они априори аншлаговые. Вот на премьеру прошлого года — спектакль «Синяя птица» — билетов нет уже до конца декабря.

Бывает так, что спектакль поставили, а надежды не оправдались — зрители на него не ходят?

— Бывает.

И что тогда — снимаете из репертуара?

— Снимаем — тут уж ничего не попишешь.

Пьесы

Театр Джорджо Стрелера, который субсидирует миланский муниципалитет, ставит только классику: Гольдони, Пиранделло, Брехт, Чехов, Горький. В России это невозможно, уверяет Алексей Бадаев. Для успешной работы необходимо знать, в какой пропорции смешать классические и современные ингредиенты репертуара. Дай волю зрителю, он захочет смотреть только комедии и музыкальные постановки – драм и трагедий хватает в жизни. Поэтому вопрос выбора всегда самый главный – уже потому, что публика голосует рублем.

Как появляются решения, за какую пьесу взяться в данный момент?

— Всегда по-разному. Обычно мы исходим из пожеланий режиссера. Перебираем с ним возможные варианты и на чем-то останавливаемся. Бывает, советуемся с автором. Как-то в беседе с Алексеем Ивановым пришли к выводу, что из всех его книг театром востребован только «Географ глобус пропил», хотя остальные романы ничем не хуже. Мы тогда заказали инсценировку «Блуда и МУДО» Олегу Богаеву, организовали театральную лабораторию, где шесть молодых режиссеров ставили отрывки из пьесы. Затем выбрали одного из них. И 2 октября, в свой день рождения, театр показал премьеру по Иванову. Так что замыслы рождаются очень по-разному. Главное, театр не может развиваться без современных постановок. Поэтому мы ставим пьесы Олега Богаева, Александра Архипова*, Ярославы Пулинович, Василия Сигарева. Нужно только соблюсти баланс тем.

Репертуар и творческие идеи надо согласовывать с министерством культуры?

— Здесь мы совершенно свободны. Ставим, что захотим.

А что вас интересует сейчас?

— Я стараюсь отслеживать англоязычные новинки сезонов – кроме английского, к сожалению, иностранными языками не владею. Недавно появился интересный замысел, детали которого я бы пока не раскрывал. Премьера одной замечательной пьесы прошла в Лондоне, мы пытались получить на нее права, но продюсер драматурга ответил, что еще не состоялась премьера в Нью-Йорке, и будет странно, если Екатеринбург вдруг вклинится между Лондоном и Нью-Йорком. Думаю, премьеры в Америке не было потому, что главную роль исполняет звезда английской сцены Джуди Денч, а она сейчас много снимается, в том числе в фильмах о Джеймсе Бонде и в «Хрониках Риддика» с Вином Дизелем. Времени на все не хватает. Но мы своих намерений не оставили — как только получим права, поставим. И будет аншлаг.

Что касается российских драматургов, мы в первую очередь обращаем внимание на представителей уральской школы. Поддерживаем с ними контакт.

Когда театр Драмы берется за пьесу, которая идет в столичных театрах, вы пытаетесь сделать что-то свое, непохожее?

– Безусловно. Если речь о «Женитьбе Фигаро», наши зрители, конечно, помнят известную постановку Театра Сатиры – хотя бы потому, что есть ее телеверсия. Некоторые видели и спектакль Ленкома – запись можно найти в Интернете. Сложность в том, что зрители часто ждут повторения увиденного. Когда в Екатеринбурге гастролировала труппа «Комеди Франсез» с тонкой интеллектуальной постановкой «Женитьбы Фигаро», я сам слышал, как зрители выходили из зала, говоря: «Ну, это не Миронов…» Бывает, режиссеры идут по пути наименьшего сопротивления. Когда один из местных театров приступал к новой постановке, режиссер вручил актерам диск, сказав: «Вот запись известного спектакля. Посмотрите, и сделаем так же». Но это точно не наш подход. Мы – за собственное прочтение.

В театре Драмы есть практика приглашенных звезд?

— Да, вы ведь сами проект с Золотухиным вспомнили. У нас есть предварительная договоренность, что в «Преступлении и наказании» будут участвовать Максим Суханов и Андрей Мерзликин. Осуществить это непросто — они сейчас заняты в проектах Первого канала. Но от замысла мы не отказываемся. Максим Суханов, на мой взгляд, театральный актер номер один сегодня. Это и критики говорят. Знаете, почему? Глядя на игру некоторых талантливых актеров, я вижу, какие приемы они используют. А в случае с Сухановым не могу понять, как он это делает. У него совершенная способность управлять залом. Только появляется на сцене — и всех завораживает. Просто оторопь берет. Шаманские танцы какие-то.

По разным экономическим показателям Екатеринбург занимает третье место после Москвы и Санкт-Петербурга, а иногда – первое. Наша театральная сфера претендует на столичный уровень?

— Если говорить о свердловской Драме, то интерес федеральных СМИ к ней в последние годы угасал. В столицах больше обсуждают театры Омска и Ярославля – там действительно много новаций. Но дайте срок – и мы тоже будем в повестке дня. На гастролях в Санкт-Петербурге в конце прошлого сезона, куда театр вывез десять спектаклей, мы много разговаривали с критиками и журналистами, посетившими пресс-конференцию. Мы сразу всех пригласили на «Доходное место», открывавшее гастроли. Потом я был приятно удивлен тем, что видел их на представлениях – кто-то посмотрел пять спектаклей, кто-то – шесть. И я думаю, что интерес на уровне страны удастся завоевать снова.

* - выполняет функции иностранного агента