Дело «Макфы» останется в районном суде Челябинска. Это значит — никакой гласности

Шестеро ответчиков по иску Генпрокуратуры об обращении в доход государства имущества «Макфы» и связанных с ней компаний заявили ходатайство в Центральный районный суд Челябинска. В нем они просили передать дело на рассмотрение арбитражного суда. Но в иске ответчикам было отказано, сообщила «Интерфаксу» адвокат ответчиков — семьи Юревичей — Людмила Айвар.

Представители Генпрокуратуры сразу выступали против передачи дела в арбитраж. Нынешний отказ означает, что процесс по-прежнему будет проходить в закрытом режиме.

Напомним, арбитражный суд занимается спорами в экономической и бизнес-сфере и руководствуется Арбитражным процессуальным кодексом, тогда как суды общей юрисдикции опираются на Гражданский процессуальный кодекс. Дела, рассматриваемые в арбитраже, чаще ведутся в открытом режиме, поскольку касаются экономических отношений и не затрагивают частную жизнь граждан. 

Основанием для иска послужило то, что бенефициары компаний занимались бизнесом, будучи чиновниками.

Генпрокуратура потребовала наложить арест на движимое и недвижимое имущество предприятий, запретить вносить изменения в реестр акционеров, менять структуру управления и осуществлять любые регистрационные действия по внесению изменений в ЕГРИП в отношении всех объектов.

В итоге для обеспечения иска были арестованы счета и активы ответчиков и их родственников на общую сумму 100 трлн руб. Как подчеркивали юристы, это больше, чем вся находящаяся в обращении рублевая денежная масса: по данным ЦБ, на 1 марта она равнялась 99,4 трлн руб.

Как объяснил РБК адвокат «Макфы» Павел Хлюстов, сумма стала продуктом «творчества судебного пристава», поскольку Генпрокуратура оценила изымаемое имущество в 46 млрд руб. Адвокат добавил, что требования прокуратуры «не основаны на российском законодательстве и по большому счету являются неким правовым фэнтези», поскольку ведомство основывает свои требования на ст. 235 ГК (основания прекращения права собственности), в которой предусмотрено изъятие доходов, если не доказано их получение законным путем. А данных о незаконности происхождения доходов Генпрокуратура не приводит.