Есть ли шансы у россиян вернуть активы из Европы или это уже тупик?

С момента блокировки активов российских инвесторов за рубежом прошло почти четыре года. За это время правила игры менялись не раз: появлялись «окна возможностей», потом они резко захлопывались, процедуры то упрощались, то становились практически непроходимыми.

Самый крупный европейский финансовый институт, который заморозил активы россиян, — бельгийская компания Euroclear. По данным российских СМИ, на конец 2025 г. баланс Euroclear Bank составил €222 млрд, из которых €195 млрд относятся к российским активам, подпадающим под санкции.

В конце прошлого года Euroclear начал их размораживать без лицензии от США. Это был прорыв в решении данного вопроса, но в 2026 г. забрезживший свет в конце тоннеля, кажется, потух: Бельгия приостановила выдачу лицензий на разблокировку. Однако брокеры не сдаются, они уверяют — это к лучшему. Юлия Хандошко, генеральный директор брокера Mind Money, объяснила DK.RU, почему.

С какими сложностями столкнулись инвесторы в 2026 г. и с чем связана приостановка выдачи лицензий на разблокировку активов Минфином Бельгии?

— Приостановка выдачи лицензий — первая проблема, с которой мы столкнулись в 2026 г. Более того, с середины декабря по 20 января у нас не было никаких ответов и писем с их стороны. Первые сообщения с номерами дел к нам начали приходить только 21 января. Но буквально за два дня мы получили 26 номеров. 

Интересно, что во всех недавних уведомлениях появилась новая формулировка: нашим заявителям сообщали, что решение по делу не будет вынесено до завершения административного процесса в Государственном совете Бельгии. Ранее таких вставок не было — письма содержали только номер дела (PID). Мы сразу направили вопрос о том, что это за процесс и каковы возможные сроки его рассмотрения, поскольку по факту это означает, что дело принято, но сколько займет результат по времени, неизвестно.

Ответ, который мы получили, сводился к следующему: в Госсовет подан иск об оспаривании прав лица, подписывающего все решения. И, соответственно, это дает небольшой шанс, что все вынесенные решения за прошлый период будут аннулированы.

Кроме того, новые заявления продолжают принимать, что очень важно для процесса. Если раньше, в 2025 г., отбор был крайне выборочным (отказывали в переподаче даже при смене предмета заявки), то сейчас приняли абсолютно все дела: и первичные, и повторные, и со сменой предмета, и без нее.

Правда, пока сроков рассмотрения и прогнозов нет. Мы не понимаем, как долго Госсовет будет рассматривать этот общий иск. Тем не менее для заявителей происходящее я скорее рассматриваю как позитивный сценарий. Если дело принято к рассмотрению, то рано или поздно по нему должно быть вынесено решение, пусть и с задержкой. 

Как меняется регулирование и каковы последние тенденции в отрасли?

— Регулирование само по себе пока никак не изменилось. Однако российские брокеры, действительно, стали массово рассылать клиентам предложения о разблокировке активов. Сейчас они обсуждают вариант обмена и предлагают его как рабочий способ разблокировки. Однако в реальности для осуществления любого такого обмена им все равно необходимы разрешения как от OFAC, так и от бельгийского казначейства. То есть стоит трезво оценивать такое предложение и понимать, что оно не очень действенное. 

Более того, при текущей остановке в работе Минфина Бельгии по разблокировке бумаг любые механизмы фактически оказываются в подвешенном состоянии, вне зависимости от того, кто их ведет. 

По сути, и частные инвесторы, и российские профучастники сегодня находятся в одинаковом правовом поле, где всем им необходимо разрешение бельгийской стороны. А альтернативных вариантов разблокировки без участия Министерства финансов Бельгии на сегодняшний день нет.

Я бы сказала, что положение профучастников во многом даже сложнее. Чтобы запустить коллективный обмен, им необходимо собрать по каждому участнику и по каждому физическому лицу пакет документов, по своему содержанию практически идентичный тому, который подается в рамках индивидуальной заявки, что довольно трудно.

При этом риски в коллективной модели существенно выше. Одна ошибка, один «просочившийся» участник, не включенный вовремя в заявку или попавший под санкции уже в процессе, ставит под угрозу весь обмен целиком. Это требует колоссальной работы по проверке документов и постоянного, ежедневного мониторинга санкционных списков в разных юрисдикциях.

Как изменился портрет инвесторов, получивших лицензии на разблокировку, за четыре года?

— На самом деле, он существенно не изменился. Идеальный клиент, который готов к разблокировке, — это россиянин с европейским ВНЖ или с паспортом одной из стран ЕС. Также приемлемо, если клиент имеет ВНЖ в Швейцарии или Монако, одной из «около-ЕС» юрисдикций. 

Второй пункт — место хранения ценных бумаг. В идеале, активы должны находиться в несанкционном депозитарии. Желательно, но необязательно, чтобы клиент при этом был включен в коллективную заявку в этом же депозитарии. Самая идеальная ситуация — это когда и хранение, и коллективная заявка совпадают. Менее комфортный, но все еще рабочий вариант — если клиент перевел активы из санкционного депозитария и уже после этого попал в коллективную заявку.

Третий пункт — наличие коллективной заявки в принципе. Она хоть и не такая эффективная, как индивидуальная, но все же это базовое условие, которое существенно снижает риски отказа. Стоит отметить, что требование о коллективной заявке появилось относительно недавно, около года назад. Изначально такого условия не было.

Если дополнять идеальный портрет, стоит добавить и четвертый пункт — состав портфеля. В наиболее выигрышной ситуации у клиента должен быть стандартный портфель: акции, облигации, ETF. 

Несмотря на такие требования, по-прежнему возможны и другие комбинации. Отсутствие европейского ВНЖ само по себе не означает автоматического отказа. У меня были случаи, где клиенту, имеющему только российский паспорт, выдавали лицензию. Таких крайностей очень много, и надо всегда помнить, что, к сожалению, вынесенное решение во многом зависит от политического тренда.

Каковы вероятные сценарии развития, влияние возможных политико-экономических решений? И что могут сделать частные инвесторы уже сейчас?

— Я считаю, что 2026 г. будет более благополучным с точки зрения получения разрешений, чем конец 2025 г. Дело в том, что Минфин продолжает вести коммуникации, и это обнадеживает. 

Что касается сценариев, то для частных инвесторов на данный момент я вижу единственно понятный путь — это идти за индивидуальными разрешениями. Кроме того, благодаря разбирательству в Минфине появилась небольшая надежда, что ранее вынесенные отказы могут быть аннулированы. Если это произойдет, у всех заявителей, получивших отказ, появится возможность пойти за разрешением по второму кругу.

При этом мое мнение остается прежним: даже если формально процедура будет пересобрана, фактически решения, скорее всего, продолжит выносить Минфин Бельгии. Возможно, будут изменены формулировки, должностные инструкции или даже название подразделения, которое подписывает эти решения, но по факту это будут те же самые органы, те же самые люди и те же самые принципы и подходы. Соответственно, требования и к документам, и к содержанию заявки, и к набору бумаг, которые необходимо собрать до получения разрешения, существенно не изменятся. 

При этом есть большая вероятность, что казначейство откажется от одного специфического требования, которое стало ключевой и, честно говоря, самой странной причиной отказов в конце 2025 г. Речь идет о требовании к заявителю расторгнуть договор с брокером (даже неподсанкционным), на счете которого оставались иностранные заблокированные активы, игнорируя тот факт, что учет прав на бумаги невозможен без договора.

Это требование не соответствует ни российскому законодательству о ценных бумагах, ни европейскому регулированию, в частности MiFID. Закрыть брокерский счет клиента, у которого есть остатки по ценным бумагам или денежным средствам, невозможно — это недопустимая практика. Заблокированные ценные бумаги и деньги — это и есть остаток на счете, который физически нельзя закрыть. Возникает логичный вопрос: куда этот остаток убрать?

И это только первый момент. Второй, не менее важный, заключается в том, что ни в одном из регламентов, изначально опубликованных бельгийским казначейством, это требование так и не появилось в письменном виде. Его нет и не было на бумаге ни тогда, ни сейчас.

Фактически это условие было придумано уже в ходе рассмотрения заявок, без какого-либо документального закрепления. Именно поэтому оно одновременно и нелогичное, и юридически необоснованное, просто потому, что его не существует в официальных требованиях.

Читайте также на DK.RU: МТС-банк подал иск к Euroclear на 3,5 млрд рублей