Фанатики или оптимисты? Как на Урале производят «мозги» для подвижной техники

Российский рынок создания «умной» начинки для подвижной техники находится в зачаточном состоянии: 20 лет этим никто не занимался. Зачем, если европейские компании поставляли готовую продукцию?

Компания «Проект Системы» начала с того, что копировала европейские образцы, а сейчас разрабатывает и производит свои электронные системы управления и комплектующие для российской подвижной техники — промышленные джойстики, контроллеры, консоли, дисплеи, комплекты дистанционного управления, платы сбора данных и другое оборудование.

«В России машиностроением занимаются либо мазохисты, либо фанатики», — говорит руководитель и основатель компании «Проект Системы» Петр Кукиев. В интервью DK.RU он рассказал, почему он и его команда все-таки пошли в эту нишу, и как им удается развиваться в сложившихся реалиях.  

Когда вы основали компанию и почему?

— Компанию я основал в 2013 г. До этого занимался схожей деятельностью, работая сначала на заводе «Пневмостроймашина», потом в дочерних подразделениях завода ПСМ. Был начальником отдела электронных систем управления в компании «ПСМ-Импэкс», потом стал главным конструктором и на какое-то время — техническим директором «ПСМ-Инжиниринг».

Мне было интересно то, чем я занимаюсь. Я увидел, что часть направлений, которые не реализуются на заводе, можно вынести в отдельное юрлицо, и после открытия компании продолжил сотрудничество с ПСМ. Уставной капитал «Проект Системы» — 10 тыс. руб., т. е. вложений не было никаких. Можно сказать, что первоначальный капитал — идеи и интерес к этой теме.

Сперва мы поставляли системы управления на подвижную технику. Закупали немецкое оборудование — контроллеры, дисплеи, датчики, разрабатывали для них программное обеспечение, затем передавали заказчику. Заказы авансировались, поэтому как таковых инвестиций и не требовалось. В таком формате мы проработали до 2018 г.

Потом стали заменять иностранные комплектующие российскими — сначала частично, потом полностью. Так мы начали предлагать клиентам продукцию отечественного производства. Пока не наступил исход иностранных брендов, было трудно: крупные предприятия не смотрели в сторону российских разработок, предпочитая закупать оборудование комплектами у Bosch, Danfoss и т. п.

Но затем картинка поменялась, появился запрос на то, что мы делаем. За последние четыре года мы хорошо нарастили линейку выпускаемой продукции и продолжаем развиваться.

Расскажите подробнее, что собой представляет ваша продукция и где используется.

— Наши заказчики — российские предприятия, выпускающие подвижную технику: экскаваторы, бульдозеры, коммунальные машины. Когда оператор садится в машину, он берется за джойстик и тянет его на себя — стрела экскаватора поднимается.

На ИННОПРОМ-2025: стенд «Проект Системы» в составе коллективной экспозиции региона.

Все, что происходит с этого момента, — сам джойстик, обработка поступающих от него электронных сигналов, работа контроллера, программное обеспечение и формирование управляющих сигналов на гидравлику, которая поднимает ковш, — все это наша задача. То есть «нервная система» любой техники — это и есть то, чем мы занимаемся.

Легко ли было заместить продукцию европейских компаний?

— Конечно, проблемы были. Мы брали джойстики импортных производителей, разбирали, смотрели, как они устроены, и подбирали технологию, которую можно в России повторить.

Ты можешь выпустить два-три образца, отдать их в эксплуатацию, и они даже пройдут испытания, но это не означает, что вся первая партия будет работать. Это касается производства любой продукции с нуля. В общем, первые 150 джойстиков нам пришлось отозвать, потому что мы столкнулись с такими проблемами, которые на единичных образцах не проявлялись.

При создании нового ты неизбежно идешь по пути проб и ошибок, более того, совершенствование продукта никогда не прекращается. Потому что либо появляются новые запросы, либо с рынка пропадают какие-то компоненты, либо мы сами приходим к тому, что где-то что-то можно улучшить.

Как вы находите ресурсы для масштабирования?

— Наращивать производство удается благодаря моей команде и особенностям организации бизнеса. Мы фокусируемся только на научно-исследовательских и опытно-конструкторских работах (НИОКР), финальной сборке и испытаниях. Как только изделие готово к серийному производству — все, что возможно, мы передаем специализированным подрядчикам.

Готовая к отгрузке продукция на складских стеллажах

То есть у нас нет производственной линии, мы заказываем изготовление комплектующих у компаний-партнеров. Получаем готовые части будущих изделий, собираем их, тестируем и поставляем заказчикам. Развитая кооперация помогает нам достаточно легко масштабироваться, без капитальных затрат.

Какой у вас рынок сбыта, есть ли на нем потенциал роста?

— В России машиностроением занимаются либо мазохисты, либо фанатики. Любой продукт, чтобы он был отработан, должен быть произведен в большом количестве. Европейские или китайские производители выпускают серии определенных моделей джойстиков десятками тысяч в год. В России, если предприятие выпускает 500 одинаковых бульдозеров в год, это уже очень хорошо. За прошлый год именно столько у нас их и было произведено, при этом было закуплено порядка трех тысяч китайских.

Если посмотреть данные Минпромторга по разным видам техники, то доля рынка, которую занимают российские производители в нашей стране, колеблется от 5 до 30%. Катков, например, было выпущено, если мне не изменяет память, меньше ста двумя производителями.

Российские реалии таковы, что далеко не все заводы выпускают одну и ту же модель техники в нормальных масштабах в течение хотя бы трех-четырех лет. Чаще всего делают партию под конкретный заказ. Таким образом, нам очень трудно доводить до ума наш продукт из-за эффекта масштаба.

Мы стремимся наладить связь с крупными производителями сельскохозяйственной техники, такими как «Ростсельмаш» и Петербургский тракторный завод (ПТЗ), но у них своя специфика работы, и это создает определенные сложности.

Еще один нюанс: мы специализируемся на комплектующих для электронной системы управления. Но далеко не все предприятия производят технику, оснащенную электроникой. Зачастую это или тросики, или гидроуправление — более привычные и простые решения. Потому что не всегда на машиностроительном предприятии есть отдел или группа электронщиков высокой квалификации. Компании и рады бы делать современную технику, но у них просто нет кадров.

Это связано с тем, что на протяжении 20 лет европейские компании поставляли сюда готовые комплекты оборудования — гидравлику и электронику. И задачей инженеров на российских предприятиях долгое время было не что-то разработать, а сделать компоновку — поместить готовое импортное решение в свое железо. С железом у нас работают хорошо, а вот то, что касается функциональных систем, — здесь провал.

Сейчас, на волне импортозамещения, эта отрасль может возродиться?

— На этой волне хорошо было катиться где-то до середины 2024 г. — тогда реально был интерес, люди обращались не только за отдельным решениями, но и за комплектующими. Сейчас идет спад интереса, и это не секрет.

Выпуск строительно-дорожной техники в первом квартале 2026 г. по сравнению с тем же периодом 2025-го сократился ровно в два раза. Рынок машиностроения в целом сократился на 25%.

Логичным выходом из ситуации кажется экспорт, например в страны СНГ.

— У нас есть экспорт в Беларусь. Но нигде на территории СНГ, кроме России и Беларуси, машиностроительных предприятий нет. Мы пришли к тому, что нам надо выходить за рамки машиностроения, предлагать решения для других рынков.

Кто ваши конкуренты в России и за рубежом?

— Согласно реестру Минпромторга, сегодня в России джойстики для подвижной техники выпускают только две компании. До недавнего времени были только мы, потом появилась дочерняя структура завода «ДСТ-УРАЛ» (тракторный завод в Челябинске). Это одно из самых современных в России машиностроительных предприятий. У них большой штат инженеров-электронщиков. Они делают, по сути, полный цикл соответствующей продукции, в том числе и джойстики. Но на внешний рынок их не поставляют.

Наши джойстики сравнимы по цене с китайскими. Но те не могут составить нам конкуренцию внутри страны. Потому что, во-первых, сейчас российские производители стали более лояльно относиться к отечественному производителю. Даже если мы дороже на 10–15%, выберут скорее нас, потому что техподдержка и оперативная замена рядом.

Во-вторых, есть замечательное постановление № 719 («О подтверждении производства российской промышленной продукции»), которое защищает местного производителя от иностранной конкуренции: при участии в закупках российской продукции добавляются баллы.

Если рынок сбыта фактически ограничен, за счет чего вам удается держаться на плаву и развиваться?

— В России порядка 500 машиностроительных предприятий, половина из них — наши клиенты. Есть, например, системы управления, которые приносят прибыль, и мы можем тратить ее на новые идеи. Хотя далеко не все идеи взлетают: или у нас получается не очень, или интерес у заказчика пропадает.

Процесс сборки джойстика: герметизация электроники и компоновка внутренних узлов

Бывает, клиент приходит, обещает купить 500 изделий, мы делаем опытный образец, а заказчик пропадает — он просто поставил галочку об участии во внедрении инноваций, отчитался и закрыл проект. Это совершенно типовая история для России.

Джойстики, например, мы изначально делали больше для себя, чем для рынка, — потому что интересно. Мы их вывели на рынок, но проект еще не окупился. А контроллеры мы делаем больше для рынка, они отвечают современным требованиям по среде разработки, по функционалу и прочему. И вот это интересное направление позволяет нам выходить на новые рынки и находить новых заказчиков.

А есть какие-то интересные разработки, которые вы только планируете вывести на рынок?

— Мы сделали систему, которая поможет трудоустройству людей с травмами и ампутацией руки. По тому же принципу, что и бионический протез, система считывает сигнал с мышц, передает его на наш контроллер, и тот управляет, допустим, подъемом и опусканием стрелы.

Мы связались с одним заводом, который выпускает средства малой механизации, он в свою очередь предложил наше изобретение ветеранским организациям, и те поддержали идею. Сейчас делаем образцы, далее поставим на испытание и будем собирать обратную связь. Я думаю, это будет интересный продукт. Да, он будет нишевый, не массовый, но он поможет людям найти работу, а предприятиям — кадры. Социальной ответственности и бизнеса здесь 50 на 50.

Кроме того, в 2026 г. мы совместно с компанией «Дормашина» сделали беспилотный каток. На машину ставится камера, от нее передается сигнал на FPV-очки и пульт дистанционного управления. Также радиосигнал передается с джойстиков на приемник, который передает команды контроллеру, а тот управляет техникой. Насколько я знаю, FPV-управление техникой в России мы создали первыми.

Таким образом, мы пошли в беспилотную историю. Да, мы не можем позволить себе оснащать такими системами автомобили или грузовики, которые ездят по трассе и по городу, это по силам компаниям уровня «Яндекса» или КАМАЗа. Но мы можем внедрять беспилотные решения в рамках подвижной техники. Потенциал у этого направления есть — автоматизация и роботизированная техника интересны государству, и оно будет эту отрасль поддерживать.

Предыдущие кризисы, 2008-го (на тот момент я еще не был предпринимателем), 2014-го, 2020-го, все воспринимали как временные, т. е. была стратегия отсидеться, переждать. Сейчас все понимают, что как было, уже не будет, и это очень сильно мотивирует заводы искать новые пути развития и выпускать новую продукцию.

Читайте также на DK.RU: «После 2022 г. спрос на местное вырос»: как на Урале рождается умная электроника.