Андрей Беседин: Последние пять лет напоминают картину «Переход Суворова через Альпы»

30 июня Уральская торгово-промышленная палата проведет отчетно-выборную конференцию, где подведет итоги пяти лет работы. За этот период бизнесу пришлось адаптироваться к пандемии, санкциям, разрыву привычных международных связей, а эксперты палаты помогали компаниям искать новые рынки, решать споры и перестраивать работу.

В интервью DK.RU президент Уральской ТПП Андрей Беседин рассказал, как изменился деловой климат на Урале, какие инструменты поддержки оказались наиболее востребованными и чему предпринимателей научили последние пять лет.

Бизнес стал принимать решения быстрее

Пять последних лет стали для экономики настоящей проверкой на прочность. Как отметил на  вручении Премии «Номер один» губернатор Денис Паслер, бизнес оказался «в ситуации идеального шторма, с максимальной концентрацией всевозможных вызовов».

Вы согласны с таким утверждением?

— Не хотел бы драматизировать и начинать интервью с невеселой зарисовки, но это действительно так, — соглашается Андрей Беседин. — При том, что легких периодов мы, наверное, и не вспомним, последние пять лет стали какой-то невероятной концентрацией практически всего, что вообще могло произойти.

• В 2021 г. ковид еще не закончился — часть предприятий продолжала работать на удаленке, объемы производства падали.
• В 2022 г. мы столкнулись с новыми санкциями, которые стали беспрецедентными по охвату секторов экономики. Традиционный рынок для наших предприятий просто рухнул. Это как у Толкина: мир никогда уже не будет прежним.

С нашим бизнесом перестали работать несколько десятков стран-партнеров с огромными объемами товарооборота в Европе, Америке.

Разрыв международных контактов стал для предприятий серьезным вызовом. Представьте, вы договариваетесь о кооперации с крупным немецким производителем, ради этого начинаете расширять производство: берете недешевый кредит, мобилизуете людей, покупаете линии, строите цеха, и вдруг вам говорят: «Мы с вами больше не работаем».

В условиях санкций бизнес живет уже с 2014 г.

— Да, но в этот раз все гораздо сложнее, потому что санкционные пакеты серьезно ударили по двум направлениям, которые раньше не затрагивали — логистике и финансовым расчетам. Приходилось организовывать доставку грузов иногда чуть ли не через Северный полюс, потому что основные транспортные артерии (в том числе морские) заблокированы. А все, что идет на Восток, традиционно эффективнее возить большой водой.

Расчеты — особая боль. Через нас прошло множество предпринимателей, которые просто оставались и без продукции, и без денег из-за отказа западных банков работать с Россий. Мы вместе искали решения.

Как отреагировал уральский бизнес? Научился работать в этих обстоятельствах?

— В этот период мы увидели очень важную вещь — бизнес стал принимать решения быстрее. Если в первые месяцы пандемии все ждали шагов государства, быстрой смены обстановки, надеялись, что ситуация рассосется сама, то сейчас все наоборот. Предприниматели поняли, что спасение утопающих — во многом дело рук самих утопающих.

После пандемии и введенных санкций бизнес достаточно быстро начал восстанавливаться, но в 2023 г. ключевая ставка пошла вверх — и это стало новым вызовом. Это очень серьезный фактор, потому что без денег экономика нигде в мире не работает. И первым неподъемный размер ключевой ставки признало само государство, которое начало секвестировать значительную часть своих крупных инфраструктурных проектов. А в эти проекты были встроены сотни и тысячи компаний: они тоже закладывали это в свои стратегии, тратили деньги, готовились. Причем в моменты резкого роста ставки предприятия заходили с колоссальным кадровым дефицитом.

А на стыке 2025-2026 гг. бизнес столкнулся с еще одним серьезным вызовом — изменением налоговой системы, которое в первую очередь ударило по предприятиям малого и среднего бизнеса.

Мы знаем десятки примеров, когда компании строили всю экономику в одной налоговой модели, а после Нового года должны были из той же выручки платить уже совершенно другие деньги.

Несмотря на огромное количество сложностей, уральские предприятия все же смогли найти новые рынки и перестроить работу.

Время компромиссов

В условиях новых вызовов нагрузка на специалистов Уральской ТПП существенно возросла: палата помогала местным компаниям искать новых партнеров, проходить сертификацию, находить выход из кризисных ситуаций. Всего за 2021-2025 гг. было оказано 109 тыс. услуг — вдвое больше, чем за время предыдущей пятилетки. По словам Андрея Беседина, ответить на запросы бизнеса удалось благодаря широкому спектру направлений работы палаты:

— Если проводить аналогию с медициной, Уральская ТПП напоминает докторский саквояж с двумя большими отделениями. В первом есть средства для того, чтобы поддержать чемпионов: помочь им быстрее освоить новую продукцию, найти новых клиентов, выйти на новые рынки. Второе отделение ― для того, чтобы оказать первую помощь: залечить раны, помочь восстановиться.

С какими вопросами к вам чаще всего приходят предприниматели?

― В первую очередь с теми, где требуется юридическая и экспертная помощь. Количество спорных ситуаций в этот период выросло. Когда экономика выходит из привычного режима, это тянет за собой целую цепочку проблем: сбой у одного контрагента приводит к сложностям у другого. Кто-то не выдерживал сроки поставки. У кого-то не оставалось средств на расчеты с партнерами, потому что ресурсы приходилось направлять на другие приоритетные задачи.

При этом у нас есть такой инструмент, как примирительные процедуры. Мы стараемся не доводить конфликт до многолетних судебных разбирательств, а помочь сторонам найти компромисс. Это быстрее, дешевле и, главное, позволяет сохранить партнерские отношения. Нередко одна сторона понимала, что в суде рискует проиграть и понести дополнительные издержки, а другая — что получить все заявленные требования будет сложно.

Причем коммерческие споры возникают не только между предприятиями, но также между бизнесом и государственными заказчиками. За последние пять лет предприятия оказывались в заведомо сложных условиях по госконтрактам: обязательства принимались в одной экономической ситуации, а выполнять их приходилось уже в совершенно другой.

И я говорю не только о крупных спорах. Для малого и среднего бизнеса подобные ситуации часто становятся вопросом выживания. А за каждым делом — судьбы предпринимателей, их семей, сотрудников. При этом государственные структуры не всегда были готовы идти на компромисс, и палате приходилось защищать интересы бизнеса.

То есть бизнес чаще обращается за подтверждением форс-мажора?

— Сейчас акцент несколько сместился с классического форс-мажора на механизм изменения существенных условий договора. После глубокой юридической экспертизы мы можем подтвердить, что обстоятельства, при которых заключался контракт, кардинально изменились. И тогда рекомендуем сторонам — а иногда и суду — пересмотреть условия так, чтобы предприятие смогло выполнить обязательства, а заказчик все же получил ожидаемый результат, пусть и не в том объеме или формате, на который рассчитывал изначально.

Это очень востребованный инструмент. Подобные заключения оформляются постоянно, и наши юристы сегодня практически непрерывно работают с такими обращениями, используя, в том числе, такой инструмент, как Международный коммерческий арбитражный суд (МКАС).

В каких ситуациях бизнесу сегодня требуется экспертиза торгово-промышленной палаты?

― Экспертиза — это, пожалуй, одно из самых многогранных направлений нашей работы. Благодаря объему, сложности и качеству экспертиз, которые проводят наши специалисты, в преддверии 100-летия экспертной деятельности в России нас признали лучшей экспертной организацией в системе ТПП.

Экспертизы бывают разными. Например, проверка товаров при вывозе за границу: без заключения торгово-промышленной палаты таможня продукцию не выпустит.

Много сложных историй связано со спорами между контрагентами ― например, когда производитель заявляет, что товар соответствует контракту, а покупатель говорит, что получил не совсем то. В центре спора может быть энергооборудование, химия, сложные технические системы. И в каждом случае свой подход: химический анализ, технические расчеты или экономическая экспертиза.

Особенно востребованы сейчас комплексные экспертизы. Когда мы анализируем не отдельный документ или поставку, а всю ситуацию в целом. Например, предприятие осознает, что если продолжит исполнять финансовые обязательства перед банками на прежних условиях, то просто придет к банкротству. И мы глубоко анализируем финансовую модель компании, просчитываем последствия, готовим серьезное заключение.

У меня был случай, когда такое заключение заняло 684 страницы — два тома. Там участвовали крупнейшие компании страны, конфликт был очень серьезный. И от качества нашей работы зависела судьба одного из крупнейших производителей. В итоге удалось договориться о новом контракте и фактически спасти предприятие.

Шанс для малых и средних производств

Импортозамещение — еще один тренд, повлиявший на работу уральского бизнеса. На фоне введенных санкций против западных производителей российские компании получили доступ к заказам крупных корпораций. Но чтобы получить приоритет в госзакупках, им необходимо оказаться в реестре российской промышленной продукции Минпромторга, а для этого ― получить заключение, подтверждающее, что их продукция была произведена в России. Уральская ТПП за эти годы выдала 1268 таких заключений, обеспечив включение в реестр Минпромторга около 1700 наименований продукции уральских предприятий, и вошла в пятерку ведущих торгово-промышленных палат по этому показателю.

Все ли торгово-промышленные палаты страны сегодня выдают заключения о «российскости»?

― Нет, только ограниченное число. Уральская ТПП ― одна из немногих, кто способен проводить такую экспертизу. За каждой такой заявкой стоит многомесячная работа. Нужно буквально «разобрать» изделие до каждого винтика, проверить происхождение каждой детали ― имеет значение даже маленький фрагмент фильтровальной ткани и страна происхождения нитей, из которых она соткана. А если речь идет не о деталях и оборудовании, а о большом локомотиве ― вы можете только представить, сколько тысяч компонентов необходимо учесть. И ошибаться нельзя: если что-то упустили, государственная информационная система промышленности и Минпромторг возвращают документы на доработку.

В 2024 г., когда мы провели 403 таких экспертизы, это была работа буквально на пределе возможностей. А в 2025 г. нам поступило уже более тысячи заявок. В основном это связано с введением национального режима в закупках.

С его введением требования к поставщикам и происхождению их продукции ужесточились?

― Сегодня наличие продукции предприятия в реестре Минпромторга стало одним из базовых условий для производителей, которые хотели бы принять участие в закупках и тендерах компаний с госучастием. Поэтому заявки на проведение экспертизы стали подавать те компании, которые раньше с этой системой вообще не сталкивались.

Но, как мне кажется, государство поступило правильно, проявив принципиальность и последовательность. Несмотря на сопротивление и опасения бизнеса, курс на технологический суверенитет сохранили. И сегодня мы видим результат: предприятия действительно научились производить в стране то, что раньше считалось невозможным без импорта.

Причем эффект оказался гораздо шире первоначальной задачи. Крупные заводы, которые раньше просто закупали комплектующие за рубежом, теперь вынуждены искать поставщиков внутри страны. А это дало мощный импульс для развития средних и малых производств. По сути, запустилась целая цепочка кооперации между предприятиями разных уровней.

Сейчас мы видим, насколько своевременно было принято это решение. Потому что, если бы одновременно с ростом ключевой ставки и изменением налоговой нагрузки предприятия не получили бы этот внутренний спрос, последствия для промышленности могли бы быть гораздо тяжелее. А так у многих компаний появились новые заказы, новые объемы производства и совершенно другой темп развития.

С 2022 г. выросла загрузка предприятий ОПК и их поставщиков. Некоторые из них стали участниками регионального проекта по повышению производительности труда, который в сотрудничестве с региональным министерством экономики, инвестиций и территориального развития реализует Уральская ТПП. Каких результатов удалось добиться?

― Для начала отмечу, что работу по повышению производительности труда мы ведем параллельно с федеральным и региональным центрами компетенций. Мы, так же, как они, выступаем региональным оператором и помогаем предприятиям внедрять различные инструменты. Но работаем мы с малым и средним бизнесом.

По инициативе палаты в регионе был запущен отдельный проект для компаний с выручкой до 400 млн руб., которые не могут участвовать в федеральной программе. Всего в 2023-2025 гг. участниками проекта стали 60 предприятий: их выручка увеличилась более чем на треть, а налоговые отчисления — почти в полтора раза.

Если говорить конкретно об оборонных предприятиях — это закрытая сфера, со своими требованиями и ограничениями. Не на все производственные процессы можно допускать внешних экспертов. Однако за счет оптимизации вспомогательных и гражданских направлений внутри предприятий можно высвобождать ресурсы и перераспределять их на приоритетные задачи.

Перед многими промышленными предприятиями сегодня стоит вызов — как меньшим количеством сотрудников выпускать больше продукции. Поэтому программы бережливого производства, цифровизации и роботизации стали особенно востребованы.

Роботизацией вы тоже занимаетеесь?

— Да. Цифровые решения — от QR-кодирования деталей и узлов до систем машинного зрения и производственных дашбордов — становятся обязательным условием конкурентоспособности. Следующий этап — роботизация производств.

Этой темой мы начали заниматься за несколько лет до того, как роботизация стала национальной задачей. Сегодня в России на 10 тыс. работников обрабатывающей промышленности приходится около 20 роботов, а к 2030 г. этот показатель должен вырасти до 149. Это очень амбициозная цель, и важно, что у нас уже есть опыт, методики и понимание того, как готовить предприятия к таким изменениям, и на базе Уральской ТПП уже запущен обучающий Центр цифровизации и роботизации.

Еще одно знаковое изменение ― разворот международного сотрудничества с Запада на Восток. На ваш взгляд, насколько сложными этот период стал для уральских компаний?

― Любой переход — это всегда сложно. Годами выстраиваются деловые связи, отрабатываются процессы, гармонизируются технические стандарты, появляются доверие и взаимопонимание. И вдруг значительная часть этой работы оказывается неактуальной.

Конечно, нельзя сказать, что мы начинали с нуля. Определенные связи со странами, на которые сегодня переориентировалась Россия, существовали и раньше. Но, за исключением Китая, они не были для нас ключевыми. КНР за последние десять лет прошла путь от одного из многих партнеров до безусловного лидера внешнеэкономического сотрудничества.

С другими странами Востока ситуация иная. Индия, государства Юго-Восточной Азии, страны Ближнего Востока — это другие деловые традиции, другая культура переговоров, другая специфика принятия решений.

Если европейская деловая культура нам во многом понятна и близка, то здесь приходится изучать совершенно иной мир. Причем каждая страна имеет свои особенности, свои правила и свои «красные линии».

Поэтому сегодня важнейшее значение имеет качественное сопровождение международных проектов. Это касается и профессионального перевода, и понимания местной специфики. Иногда бизнесу требуются специалисты очень узкого профиля — например, переводчики, владеющие определенным китайским диалектом и одновременно разбирающиеся в юридических или технических вопросах. В международных переговорах цена ошибки может быть очень высокой.

Кроме того, мы помогаем предприятиям искать и проверять зарубежных партнеров. Найти надежную компанию, например, в Китае, где работают миллионы предприятий, — непростая задача. Нужно провести переговоры, проверить контрагента, организовать технические консультации, при необходимости посетить производство.

Отдельный блок работы связан с логистикой и расчетами. В условиях санкций компаниям приходится искать новые маршруты поставок, альтернативные банковские инструменты и схемы проведения платежей. Нередко уже в ходе реализации контракта возникают ограничения, которые требуют оперативных решений. Мы помогаем бизнесу выстраивать эти цепочки — от логистики и документооборота до финансовых расчетов.

Если раньше основным направлением были крупные бизнес-миссии и участие предприятий в международных выставках, то сегодня работа стала гораздо более адресной и индивидуальной. Она требует больше времени и ресурсов, но и результат зачастую оказывается значительно более ценным для конкретного предприятия.

Если резюмировать наш разговор и попытаться описать последние пять лет через образ — фильм, картину или музыку — каким они вам видятся сегодня? 

― Я бы выбрал русскую картину Василия Сурикова «Переход Суворова через Альпы». Почему именно она? Потому что то, что мы пережили и продолжаем переживать, не просто «история про кризис». Это героический, напряженный, но величественный марш сквозь снежную бурю.

Вспомните начало этого пути. Шок, разрыв привычных связей, остановившиеся конвейеры, логистический тупик. Казалось, стихия сметает все на своем пути. Но уральский характер тем и отличается — особой закалкой. Чужие ошибки и чужая злость нас не остановили. Включился закон выживания и развития: глаза боятся, а руки делают. Наши инженеры, технологи, логисты и предприниматели в считанные месяцы начали перекраивать маршруты, создавать то, чего до этого не приходилось делать.

На картине Сурикова вы не увидите паники. Вы увидите сплоченность. Так же сработала и Уральская торгово-промышленная палата, и все бизнес-сообщество.

Так что же это было: кризис или новые возможности? Конечно, это была суровая необходимость, которая стала точкой роста для колоссальных новых возможностей.

В материале использованы фотографии пресс-службы Уральской ТПП

Ранее на DK.RU: «Бизнес идет с утяжелением, представьте, что будет, когда он его сбросит»