Меню

«Сейчас власти реально занимаются диверсификацией экономики — впервые за 25 лет»

«Мы верим в Россию и несем сюда технологии, на которые тратим более €1 млрд в год». Интервью DK.RU дал один из самых уникальных топ-менеджеров страны, глава гиганта Schneider Electric в РФ и СНГ.

Йохан Вандерплаетсе навсегда переехал в нашу страну, еще когда она называлась Советский Союз. Он хорошо говорит по-русски, отлично владеет голландским, английским, немецким и французским языками. Является президентом российско-бельгийского бизнес-клуба, вице-президентом бельгийско-люксембургской торговой палаты в России, офицером ордена Короны Бельгии, почетным профессором нескольких российских университетов. Его без сомнения можно признать одним из немногочисленных топ-менеджеров международного класса, накопивших уникальный экспертный потенциал работы в России. Мало кто из экспатов в нашей стране так хорошо понимает местные условия и знает, как успешно работать на непривычной для европейского бизнеса почве. 
 
С 1 июня 2016 г. этот «русский» бельгиец занял пост президента представительства машиностроительного гиганта Schneider Electric в России и СНГ. В эксклюзивном интервью DK.RU г-н Вандерплаетсе рассказал о том, во что его компания готова вкладывать сотни миллионов рублей в России, и почему в нашей стране лучше всего себя чувствуют предприятия-«марафонцы».
 
Йохан, оцените перспективы инвестирования в российскую экономику сейчас, когда два года подряд наша страна находится под влиянием санкций? 
 
 Несмотря на все экономические трудности, для Schneider Electric Россия остается одним из ключевых рынков. По объему бизнеса российский рынок для нас четвертый в мире и второй в Европе. Здесь трудятся порядка 12000 сотрудников Schneider Electric, у нас 6 производственных площадок, включая завод в Екатеринбурге.
 
Хотя игнорировать проблемы, которые есть сейчас в российской экономике, глупо, мы видим, что в 2016 г. рынок не просто стабилизировался, но и начал расти. Так что Россия снова стала одной из растущих экономик мира в нашем сегменте. У местной деловой среды есть, конечно, свои особенности. Но где их нет? Они есть в Китае, Турции, Бразилии  везде, где чувствуется потенциал для роста, есть свои ощутимые факторы давления. 
 
Я живу и работаю в России 25 лет, и хорошо помню, как в 1998 г. и в 2008 г. находились скептики, которые кричали: «Россия для мирового рынка потеряна, мы уходим». И что? Сбылись предсказания этих скептиков? Самое главное, что нужно помнить, работая в России,  здесь требуется наличие стратегического подхода, вы всегда работаете на перспективу, на будущее. С краткосрочными целями и проектами здесь можно не угадать, но в масштабах многих лет вы имеете все шансы выиграть. 
 
С точки зрения представителя крупной международной компании, что важно делать сейчас, чтобы не упустить этот потенциал?
 
 Очень важно, чтобы Россия занималась диверсификацией экономики, это, пожалуй, самое главное. Да, я все 25 лет слышу разговоры про диверсификацию, но только сейчас вижу, что государство реально многое делает в этом направлении. Основным фактором, конечно, является осознание того, что супервыгодная мировая конъюнктура больше никогда не вернется. В мире произошла настоящая революция в вопросах работы с ключевым товаром России  нефтью. Теперь при росте цен выше 60 долларов за баррель включаются механизмы, которые толкают цену обратно вниз, так как производители сланцевого газа и нефти могут быстро менять количество работающих буровых установок. Этому маятнику еще долго предстоит работать против мировых производителей нефти, так что 100 долларов мы, скорее всего, больше никогда не увидим. А это значит, Россия либо занимается диверсификацией, либо забывает о бурном росте экономики. 
 
Второй важный момент  надо заниматься диверсификацией экономики с акцентом на новые отрасли и инновационные разработки. Потому что развиваться за счет традиционных отраслей бессмысленно, нужно вкладываться в те отрасли, за которыми будущее. В этом вопросе очень большую роль играет малый и средний бизнес. Я это хорошо вижу на примере малых предприятий Бельгии и Германии. Конечно, в этих странах есть гиганты бизнеса, но основа экономики страны – это так называемый «Mittelstand», то есть малый и средний бизнес, которому проще и быстрее удается найти и внедрить инновации.
 
Мне кажется, что экономический климат в России до сих пор сложный, потому что инновации в России страдают гигантоманией, они предназначены для больших организаций. 
 
Можете привести примеры направлений, которые считаете перспективными для вас, как отдельно взятого инвестора?
 
 У нас, как у крупной компании, много интересных проектов, если сужать, то я бы назвал перспективными вложения в информационные технологии, энергоэффективность, промышленный интернет и альтернативную энергетику. Развитие энергетики по инновационному пути сейчас особенно актуально: мировая экономика требует все больше энергоресурсов, но нельзя бездумно наращивать их потребление в ущерб экологии. Вопрос состоит в том, как получать больше энергии, одновременно в разы сокращая вредные для нашей планеты выбросы. 
 
Schneider Electric тратит более миллиарда евро в год на исследования и разработки, и лучшие технологии мы приносим в Россию. Например, скоро запустим в Москве новую линию по производству инверторов для солнечных электростанций, а также центр НИОКР в области программного обеспечения для энергетики.
 
Если малый и средний бизнес играет такую роль в инновационном развитии, можете коротко оценить, в чем отличие малого бизнеса в тех же Бельгии или Германии и в России? 
 
— С точки зрения условий работы, конечно, ключевым является доступ к финансовым ресурсам. Если в Европе можно взять кредит на основании четкого бизнес-плана на длительный срок под 3-4% годовых, то в России это будет 20% и имущественный залог. Без инфраструктурной поддержки малый бизнес, конечно, не сможет уйти от вопросов выживания и дать толчок в инновационном развитии. Ну и стоит добавить, что европейский малый бизнес сейчас очень сильно ушел в производство, а российский  это, как правило, компании сферы торговли и услуг.
 
Вы вели переговоры с Минпромторгом. О чем конкретно договорились? 
 
— С Минпромторгом мы сейчас обсуждаем «дорожную карту» по дальнейшей локализации производства в России. Например, в этом году в рамках этой «карты» на Санкт-Петербургском международном экономическом форуме мы заключили с правительством Ленинградской области соглашение по реализации крупного инвестиционного проекта. Schneider Electric планирует инвестировать более 750 млн руб. в строительство второй очереди завода «ЭлектроМоноблок» в поселке Коммунар Ленинградской области. Если проект будет одобрен, мы начнем производить самое новое и современное оборудование для российского рынка и для экспорта.
 
Крупные игроки сферы производства жалуются на дефицит человеческих ресурсов, нехватку специалистов. Вы это ощущаете?
 
 Нехватка инженеров — это общая проблема во всех регионах мира, поэтому у нас очень много совместных проектов с российскими вузами. 
 
Первый учебный центр Schneider Electric был открыл 10 лет назад. С тех пор мы продолжаем сотрудничать с российскими вузами. В этом году мы открыли учебную лабораторию в Горном университете в Санкт-Петербурге. Объем инвестиций составил 8 млн руб. Также в этом году мы открыли научно-образовательный центр в МГТУ им. Носова в Магнитогорске Мы активно зовем специалистов на стажировки, причем не так важно, чтобы эти специалисты потом шли работать к нам. Вполне естественно, что часть студентов будут работать у нас, а часть, вероятно, будут нашими заказчиками.
 
А само качество кадров? 
 
Высший класс! Нас очень устраивает, я не знаю, возможно, у кого-то и есть претензии к нынешним специалистам, но не у нашего бизнеса. Мы очень довольны качеством современного инженерного образования в России.
 
Возвращаясь к теме перспектив, как вы считаете, а традиционные отрасли, в которых Россия упустила лидерство на данный момент, могут быть интересны инвесторам? 
 
— Конечно, сейчас вы не встретите в магазинах Европы или Америки, например, утюгов или стиральных машин под лейблом «Made in Russia». И в этом плане российская промышленность потеряла мировые рынки. Но новая волна индустриализации, идущая по миру сейчас, дает шанс на то, чтобы взлететь на вершину этой пирамиды. Тут весь вопрос в том, как создать условия: например, сейчас в России государство выступает ключевым инвестором по инновационным проектам, и эти проекты страдают, как я уже говорил, гигантизмом  огромные бюджеты, масштабные и далекие цели, трудноизмеримые и трудно понимаемые.
 
Дать скопом много миллиардов долларов на нанотехнологии  это не шаг в сторону инноваций, это строчка в бюджете. Я думаю, что роль прямого инвестора для государства (любого государства, не только российского!)  это слабая позиция: надо не самим вкладывать деньги, а создавать условия для вложения денег частными компаниями, как российскими, так и зарубежными. Тогда, как по цепочке, инновации дойдут и до малого бизнеса, запустят в нем реакцию роста и стимулируют экономику к самостоятельному генерированию прибыли, толкнут ее вперед.